— Как же за неё болеть, если твоя Хмельницкая только что лёд чуть не понюхала? — рассмеялся Рыжков.

— В жизни всё быват, Николай Иванович, — усмехнулся Ельцин. — Вот увидишь, что она делает. Это настоящее искусство на льду, понимашь…

…Арина не задумывалась, что она творит искусство на льду, — для неё это была обычная работа. Да, творческая, да, с лёгким налётом богемности, но всё же это была работа. Физически тяжёлая и очень травмоопасная. И эту работу именно здесь и сейчас надо было выполнить на отлично. Поэтому разминку не форсировала. Большую часть времени проехала ёлочками, потом немного фонариками, потом кросс-роллами и шассе, у коротких бортов разворачиваясь перебежками. Оценивала качество и цепкость льда. Результатом была довольна — лёд мягкий и очень фигурнокатательный. На других спортсменок не смотрела, что они делают, но, судя по периодически ахавшим трибунам, пробовали они прыжки, и некоторые получались неудачно.

Одна девочка эпично свалилась чуть не под ноги Арине, и пришлось моухоком разворачиваться и уходить от столкновения в сторону, причём Арина проявила хорошую реакцию и при этом исполнила отход так мастерски, так красиво, что трибуны одновременно с аханием, зааплодировали — казалось, будто и падение, и мастерский уход от него другой фигуристки были запланированы заранее. Как будто всё исполнено преднамеренно…

— До конца разминки осталась одна минута, — сказал информатор.

Исполнив несколько глубоких рёберных дуг и разворотов, Арина попробовала бедуинский прыжок во вращение — получилось отлично. Трибуны встретили элемент более активными аплодисментами — Хмельницкая уже заявила о себе и её запомнили. Да и в целом, трибуны быстро переключили всё внимание на Арину — её катание даже на разминке казалось более мастеровитым и осмысленным. На фоне других фигуристок она смотрелась, как из более высшей лиги.

— Разминка закончена, просьба спортсменкам покинуть лёд, — сказал информатор.

Арина за всю разминку не сделала ни одного прыжка, кроме простейших перекидных. Даже не стала заморачиваться дупелем. Но размялась при этом очень хорошо, уже третий раз за утро. И теперь, разогретая, потянулась вслед за другими фигуристками, старавшимися быстрее покинуть лёд. Осталась только Аделия Оганян, выступавшая сразу же после разминки. В ожидании старта девушка подъехала к тренеру, бородатому седоволосому мужчине очень сурового вида, который что-то стал объяснять Аделии по-армянски, показывая рукой на лёд, словно нанося рубящие удары.

Арина подъехала к калитке, спокойно притормозила, чуть сыпанув снегом, осторожно ступила на коврик у калитки, взяла у Левковцева чехлы, надела на лезвия, взяла олимпийку, не понадобившуюся салфетницу и бутылку с водой.

— Как лёд? — спросил Левковцев.

— Хороший, — кивнула головой Арина. — Скользишь как по маслу. Я в раздевалку.

— Иди, — согласился тренер. — Через 50 минут жду тебя тут.

Спрашивать, почему Людмила не стала прыгать, он не стал — подумал, что спортсменка сама знает, что делает. Да и те фигуристки, которые что-то пытались прыгать, явно эти прыжки не могли поставить себе в зачёт. А судьи, которые молча наблюдали за разминкой… Они всё видят…

В раздевалке царило такое уныние, что впору раздеваться и вприсядку начинать плясать. Понурые фигуристки, огорчённые разминкой, сидели и периодически посматривали на часы. Сейчас уже не имело никакого смысла кого-то утешать — сейчас все сами за себя.

Арина села на лавочку, осторожно облокотилась о шкаф и замерла, сложив руки на груди и по привычке закрыв глаза. Через каждые десять минут, как приходила очередная фигуристка, вставала, слегка прохаживалась туда-сюда, делала наклоны, энергичные взмахи руками и движения корпусом, не позволяя разогретым и растянутым мышцам опять закиснуть. Одновременно смотрела на уже откатавших конкуренток, стараясь по их лицам определить, как они выступили. Никакой опасности от них она, конечно, не предвидела, но всё-таки… Недооценивать соперника — самое последнее дело, что может себе позволить спортсмен.

Не все, далеко не все приходили плачущие. Например, Аделия Оганян из Еревана и Елена Глебова из Риги прибежали довольные и весёлые — наверное, свою задачу «минимум» на первенстве сумели решить. Ведь не у каждой фигуристки стояла задача непременно взять медали.

Цели тренеры ставили, исходя из реального уровня мастерства — кому-то нужно было попасть в десятку, кому-то в шестёрку и сборную команду, а кто-то просто хотел заявить о себе в расчёте на будущий сезон и международные юниорские старты. Большинство спортсменок знали, что фигуристки, занявшие шесть первых мест на первенстве, следующий сезон будут стартовать по взрослым, а значит, окно больших возможностей расширялось аж до первых двенадцати мест, а с учётом возможных травм — то и намного больше.

Дождавшись, когда Маргарита Пепелова из Душанбе выйдет из раздевалки, Арина тоже стала готовиться к выступлению. Часы показывали 10:50, когда в раздевалку пришла Агата Петрова из Киева. Вид у неё был слегка недовольный, но девушка слёзы не вытирала, лишь села у шкафчика и с досадой стукнула кулачком по лавке. Хорошее чувство — укорять себя. Это хорошо, когда спортсмен знает свой недостаток и горит желанием его исправить, пусть даже на следующих стартах…

Во всяком случае, пора… Арина попрыгала, еще раз размяла мышцы, взяла все свои причиндалы и пошла на каток. Уже звучала громкая музыка — Пепелова начала программу. В музыке безошибочно угадывался индийский мотив. «Как это называется? Я определённо где-то это слышала…» — подумала Арина. К сожалению, с ходу она не смогла определить, что за мелодия играла на левой арене. В своём времени под «Индию» тоже катали, но это всегда был саундтрек из популярного фильма «Миллионер из трущоб».

У входа на каток встретил Левковцев и ещё несколько человек, имён которых Арина не знала.

— Как состояние? — привычно спросил Левковцев.

— Нормально, — привычно ответила Арина и несколько раз прыгнула.

— Пойдём на место, — махнул рукой тренер и галантно открыл перед ней дверь. — Милости прошу к нашему шалашу.

На арене громко играла энергичная музыка. Трибуны внимательно наблюдали за прокатом Пепеловой. Одета она была в короткое платье, но верхняя часть сделана в виде красного индийского сари с полоской ткани, идущей наискосок груди. Глаза сильно накрашены, на лбу нарисована чёрная точка.