И вдруг на глаза Ролаву попалась застрявшая в куче хвороста стрела. Её серое оперение сливалось с хворостом и, наверное, поэтому она осталась незамеченной её хозяином и неподобранной.

Ролав выдернул стрелу.

Такой стрелы ему ещё не приходилось держать в руках.

Она не была похожа на те стрелы, которые делали в их краях для охоты на птиц и зверя. Она была длиннее и тяжелее.

Её острый и узкий наконечник походил на хищную щучью морду. Такой наконечник должен глубоко проникать в тело.

Оперение сделано из жёстких перьев какой-то неведомой птицы. Стрелы с таким оперением были в колчанах у варягов, приезжавших в прошлом году за данью.

Это была не охотничья, а боевая стрела.

"Здесь были варяги", - понял Ролав.

Он убрал стрелу в свой колчан.

"Но почему же они разрушили деревню? Почему?" - думал Ролав и, переводя взгляд с разрушенного дома на разваленные скирды, на истоптанную землю, старался понять, какую тайну скрывают эти страшные следы?

Между тем ранние зимние сумерки надвигались на деревню. Сначала з темноте пропал лес, потом белая тьма окутала деревню.

Темнота скрыла и следы, оставленные варягами. Теперь, чтобы пуститься в погоню, надо было ждать рассвета.

Ролав захватил охапку соломы из размётанного стога, забрался в баньку, зарылся в солому и, едва опустив голову, упал в сон.

ТОРСТЕН - СОБАЧИЙ ХВОСТ

Ролав проснулся, когда был уже день.

Он вышел из баньки.

За ночь тучи разошлись. Голубело небо. Сияло солнце.

Снег, припорошивший землю и развалины, сверкал и искрился.

Он взглянул на мёртвую деревню, и сердце его вновь сжала тоска.

Вдруг на дороге, за деревней, он увидел конных варягов.

Они приближались к деревне. Далеко вокруг разносился стук копыт о мёрзлую землю.

Ролав забежал в баньку, схватил лук, топор и по кустам, протянувшимся от реки, крадучись, стал подбираться к дороге.

Варяги его не заметили.

Впереди одной плотной кучкой ехали пять дружинников.

Они о чём-то оживлённо разговаривали.

За ними, приотстав, ехал одинокий всадник. Он был одет богаче, чем передние, и сбруя на его коне сверкала блестящими украшениями. Варяг дремал, склонив голову, и его густая чёрная борода лежала, растопырившись, на груди.

Опущенные поводья были брошены на холку коня. Щит висел за спиной. Боевой топор и копьё приторочены к седлу. На голове у варяга был только кожаный подшлемник, а шлем он держал в руке.

Ролав подобрался почти к самой дороге.

Варяг проехал мимо него.

Ролав накинул тетиву на лук. Не спуская глаз с варяга, достал из колчана стрелу, натянул тетиву, прицелился и пустил стрелу.

Но в то мгновение, когда Ролав пустил стрелу, варяг чуть наклонился, и стрела пролетела на волос выше его головы, задев её концом оперения.

Варяг вскинулся, надел шлем, выхватил меч из ножен, поднял коня на дыбы, повернулся в сторону, откуда прилетела стрела.

Варяг увидел Ролава и пустил на него коня.

Ролав прыгнул за дерево, это спасло его от варяжского меча.

– Ого-го-го!
– громко закричал варяг.

Ему ответило несколько голосов:

– Ого-го-го! Ого-го-го!

Спереди и сзади послышалось дробное цоканье копыт.

Ролав побежал по кустам к речке, надеясь уйти за реку, в лес. Вслед ему неслись крики:

– Держи!

– Лови!

Варяги, поняв его намерение, потому что голые кусты были плохим укрытием, поскакали наперерез, и в тот самый момент, когда Ролав выскочил из кустов на поле, перед ним оказался варяг, в которого он стрелял.

Ролав остановился. Бежать было некуда, по полю скакали варяги, он оказался в их кольце.

Видя, что спасения нет, он выхватил топор и, размахивая им над головой, завертелся на месте, не давая приблизиться к себе.

– Волки, волки!
– кричал Ролав.
– Мы дань сполна платили! А вы деревню сожгли, людей пленили! На вас кровь моего отца!

Варяги окружили его. Увидев, что перед ними всегонавсего один-единственный мальчишка, они успокоились.

– Он твоей головы искал, Олег, - сказал усатый варяг со злым, неприятным взглядом, - ты и бери его.