Слова Дезире вызвали у девушек панику. Одетта прижалась к Жанине. Дрожа от ужаса, Анжелина туже завязала на груди платок, накинутый на плечи.

— Что ты хочешь этим сказать, Дезире? — спросила она.

— Моя бабушка со стороны отца была родом из Дордони. Там по вечерам все члены семьи чистят орехи или лущат кукурузу, рассказывая друг другу страшные истории. Меме Лоди — так я звала бабушку — часто говорила о Нелюди. Такой ужас! После этого я долго не могла заснуть, лежа на соломенном тюфяке на чердаке. Я слышала, как бегают грызуны, как на улице ухают совы. Боже, мне было так страшно!

— А кто такой Нелюдь? — спросила Жанина. — Оборотень?

— О, не совсем, но по своей сути он оборотень. По легенде, Нелюдь бродит ночью по деревням, обратившись в белую козу. На самом деле, это красивая девушка, над которой тяготеет проклятие. Днем она девушка, а вечером превращается в козу. До рассвета ей надо проскакать через семь епархий. Если, на свою беду, она не успеет этого сделать до того, как взойдет солнце, то останется животным до следующей ночи.

Жанина, бросив на Дезире осуждающий взгляд, легла на свою кровать.

— Замолчи! Я не люблю слушать глупости!

Но Анжелина и Одетта с нетерпением ждали продолжения и ободряюще кивнули Дезире.

— Однажды утром девушка, отец которой был сеньором, встретила юношу. Они влюбились друг в друга. Но Нелюдь не может любить по-настоящему, тем более вступать в брак. Я помню только конец легенды. Как-то раз ночью Нелюдь подошла к дому юноши, который в полутьме разглядел белое животное. В руках у юноши было охотничье ружье, и он выстрелил. Когда же он наклонился над убитым животным, то узнал девушку, на которой собирался жениться. Вот и все.

— Не понимаю, какое отношение это имеет к смерти Люсьены, — сказала приунывшая Жанина.

— Не сердись, — тихо ответила Одетта. — Дезире поведала нам красивую легенду.

— Прямое отношение имеет, — возразила рассказчица. — Возможно, есть люди, которые умеют превращаться в животных. Конечно, встреча с маленькой белой козочкой не представляет опасности. Но вот встреча с волком… Это наверняка оборотень, который может убить, расцарапать, укусить. В одной книге я видела картинки. Люди превращаются в волков ночью, в полнолуние. На лице человека, ставшего жертвой проклятия, вырастают волосы, его зубы превращаются в клыки, а руки — в когтистые лапы. Никто не в состоянии побороть оборотня, однако его можно убить серебряной пулей.

Анжелина, на которую слова подруги произвели сильное впечатление, обвела дортуар взглядом. Горел всего один ночник. Лампы, стоявшие на прикроватных столиках девушек, были потушены. Как ни странно, в этом крыле здания, отведенном под родильное отделение, царила тишина.

— Можно подумать, что пациентки решили рожать без криков, — заметила Анжелина. — Обычно слышен хотя бы плач младенцев.

— Правда. Если бы больница опустела, стояла бы такая же тишина, — тревожно откликнулась Одетта. — Вдруг оборотень всех убил, а в живых остались только мы четверо…

Жанина соскочила с кровати, готовая расплакаться. Она дрожала всем телом.

— До чего вы все несносные, — простонала девушка. — Мало того, что Люлю изнасиловали и убили, так еще вы нагнетаете страх!

— Успокойся, Жанина, — нежно сказала Анжелина. — Дезире не хотела ничего плохого.

— Нет, хотела! Нам и так страшно, а она нарочно рассказала эту историю, чтобы мы испугались еще сильнее. Посмотрите на нее! Теперь она играет в привидение!

Бледная, с распущенными волосами, в белой ночной рубашке, Дезире действительно была похожа на привидение. Одетта расплакалась и рухнула поперек кровати. Сжав кулаки, она принялась бить ими по матрасу.

— Нас всех убьют! — кричала она. — Мы все умрем.

Дезире разрыдалась. Ее примеру последовала Жанина. Только Анжелине удавалось держать себя в руках.

В дортуар вошла мадам Бертен в сопровождении монахини. Главная повитуха с раздражением смотрела на разыгравшуюся сцену.

— Этого следовало ожидать, — сухо сказала она. — Коллективная истерика, вызванная эмоциональным шоком. Надо было бы дать им успокоительного, сестра, но теперь, думаю, вашего присутствия будет достаточно. По крайней мере, я надеюсь на это.

Не в состоянии успокоиться, Одетта хрипло стонала. У Жанины от страха зуб на зуб не попадал. Дезире вела себя не лучше.

— Так! Успокойтесь! — велела им мадам Бертен. — Сестра Вероника ляжет на одной из свободных кроватей. Она будет следить за вами по вечерам вплоть до июльских каникул. Советую вам помолиться за упокой души вашей подруги Люсьены и за здоровье ее семьи.

Слова мадам Бертен сотворили чудо: Одетта встала и улыбнулась монахине, словно прося о снисхождении, Дезире высморкалась; и только Жанина, еще не совсем расслабившись, продолжала хлюпать носом.