— Здравствуйте, — прошептала женщина, отворачиваясь.

— Здравствуйте, — ответила Анжелина, у которой ее внешность вызвала удивление. — Как вы себя чувствуете? Когда у вас начались схватки?

— Утром, — уточнила пациентка со странным акцентом.

— Мы должны осмотреть вас, чтобы понять, насколько раскрылась шейка матки, — вмешалась мадам Гарсия. — Вами займется эта барышня. Не бойтесь, вы в надежных руках. Все родильное отделение расхваливает руки Анжелины Лубе.

Молодая повитуха подошла к пациентке. Но та лежала, плотно сдвинув ноги. Анжелину, кожа которой отличалась удивительной белизной, заворожил их бронзовый цвет.

— Вы должна расставить ноги, иначе я не смогу вас осмотреть, — мягко сказала Анжелина. — Не бойтесь, я не сделаю вам больно.

Монахиня удалилась, мадам Гарсия задернула занавески. Они находились в общем зале, где стояли двенадцать кроватей, разделенных занавесками. Во время родов пациентки оказывались изолированными от посторонних глаз и ничто их не смущало.

— Я не хотела ехать в больницу, — заявила креолка. — Я могу родить и так. Но моя госпожа сказала, что я должна ее слушаться. Она вылила мои настойки…

— Доверьтесь нам, — настаивала Анжелина. — Если вы согласитесь, чтобы я осмотрела вас, все будет хорошо.

— А вы, случайно, не служанка Реноденов? — предположила мадам Гарсия.

— Да, они мои хозяева, — ответила молодая женщина.

Главная повитуха тихо сообщила Анжелине:

— Это богатые торговцы экзотическими товарами. Они жили в Фор-де-Франс на Мартинике[64], а теперь держат здесь большой магазин. В нем можно купить превосходный кофе, засахаренные фрукты, ром, а также безделушки, шелка, цветные ткани… Они недавно открыли свою торговлю, но от покупателей уже отбоя нет. Я сейчас вспомнила, что они с собой привезли двух чернокожих слуг. Кажется, кожа у мужчины напоминает черное дерево, а волосы у него седые.

Анжелина смутилась, ведь пациентка все слышала. Вид у креолки был оскорбленный.

— Мадам, у вас регулярные схватки? — почтительно спросила Анжелина. — Как вы думаете, ребенок выходит?

— Да, мадемуазель. У меня отошли воды. Ребенок родится до заката солнца. Но я хочу сесть. Пожалуйста!

— Ни в коем случай! — резко возразила мадам Гарсия. — Лежите!

Миловидная креолка закатила глаза. Казалось, она сердится, что ей не разрешают поступать так, как она хочет.

— Почему вы запрещаете принимать ту позу, которая ей более удобна? — спросила Анжелина. — В прошлом повитухи и матроны позволяли женщинам рожать стоя или сидя на корточках.

— Такие позы не рекомендуются. Сейчас роженицам советуют лежать на спине. И вы об этом знаете так же хорошо, как и я.

— Мадам Гарсия, мы должны уважать обычаи. Я уверена, что тогда наша пациентка станет более сговорчивой.

— Поступайте, как считаете нужным, Анжелина. Я доверяю ее вам. В конце концов, сегодня ваш последний рабочий день. А я пойду в детское отделение, потом осмотрю своих вчерашних пациенток. Удачи вам!

Молодая женщина оказалась наедине с креолкой, которая тут же прошептала:

— Спасибо вам, мадемуазель, что вы сумели уговорить их уйти. Я могу сесть?

— Конечно. Но вы позволите мне осмотреть вас?

— Согласна, мадемуазель Анжелина. Я слышала, что вас так зовут. А вы милая!

— А вас как зовут? Мы проведем вместе несколько часов, и мне будет удобнее называть вас по имени, а не повторять то и дело «мадам».

— Фиделия.

— Какое красивое имя! Хорошо, полежите еще несколько минут. Я сейчас буду пальпировать шейку матки. О, она почти максимально открылась. Ваш ребенок не замедлит появиться на свет.

— У меня уже было двое детей, — сказала Фиделия доверительным тоном. — Но они не выжили. Я похоронила двух мальчиков. Пресвятая Дева Мария! Если родится дочь, возможно, я смогу сохранить ее.

Анжелина прикрыла простыней нижнюю часть тела своей пациентки. Улыбнувшись, она сказала:

— Зачем вы говорите такие слова? Разумеется, вы сохраните ее. Не бойтесь, я буду помогать вам, Фиделия.

Пришла монахиня. Она сообщила, что родильная палата, которая на самом деле была довольно маленькой комнатой, готова.

— Идемте, Фиделия. Я провожу вам. Вам полезно немного пройтись. К счастью, в этой больнице есть отдельное помещение для рожающих женщин. Так не везде.

— Но когда пациенток слишком много, мы оставляем их в общем зале, — добавила монахиня.

Креолка встала без посторонней помощи. Она была высокой, мускулистой, с царственной осанкой. Из-под белой рубашки виднелось темно-золотистое тело. Анжелина залюбовалась ею. «Какая прелестная молодая женщина! — говорила она себе. — Сколько же ей лет?»