Молодая женщина позволила себя рассмотреть, не моргнув глазом. В комнате находились и другие члены семьи, и все взгляды были прикованы к ней. Анжелина была одета в длинную юбку из черного бархата и белую шелковую блузку с жабо, оттенявшую ее золотисто-рыжие волосы.

— У тебя хороший вкус, Филипп, — продолжала хозяйка дома, не удостоив гостью даже улыбкой. — Я пока не слышала ее голоса, но готова поспорить, что она говорит, как все мы.

— Мама, пожалуйста, не надо! — взмолился Филипп.

Мари-Пьер, сидевшая около огромного камина из черного мрамора, тяжело вздохнув, встала. Она поспешила на помощь брату. За ней последовал лысый мужчина с усами и бородкой с проседью.

— Анжелина, успокойтесь, — сказала сестра доктора. — Мама любит поддразнивать своих гостей. А вы к тому же ее будущая невестка… Я очень рада вновь видеть вас. Позвольте представить вам моего супруга Дидье Коста. Да, эта фамилия часто встречается в наших краях. Как видите, я сохранила свою девичью фамилию, хотя и вышла за Дидье замуж.

Нотариус галантно поклонился. В его глазах сверкали игривые искорки, поскольку он был большим любителем красивых женщин.

— Я счастлив, что мне выпала возможность познакомиться с вами, мадемуазель, — сказал он.

— Дидье, перестань любезничать! — воскликнула мать Филиппа. — Позовите Фаншону, пусть она подаст чай. Я хочу выпить чай с бриошами. От переживаний у меня всегда разыгрывается аппетит. Ну, Анжелина? Вам понравился Люшон? Впрочем, он всем нравится. Кажется, вы живете в забавном укрепленном городке в пятидесяти километрах от Сен-Годана?

— Да, мадам, я родилась в Сен-Лизье, — ответила Анжелина, преисполненная решимости побороть свою робость.

— О! Мне удалось ее разговорить! — рассмеялась старая дама. — Послушай, Филипп, у твоей невесты нет акцента! Браво! В противном случае я была бы очень огорчена.

— Дорогая Камилла, вы неисправимы! — укоризненно заметил Дидье Кост.

— А вы, зять мой, не вмешивайтесь. Я изучаю редкую птицу, которая сумела уговорить моего сына жениться на ней. Я уже думала, что он так и останется холостяком, озлобившимся и близоруким. Но он выиграл ценный приз.

Несмотря на смущение, Анжелина устала от колкой иронии своей будущей свекрови.

— Во-первых, я не уговаривала Филиппа жениться на мне, он сам сделал мне предложение. А во-вторых, он не выигрывал меня в лотерею. Возможно, у вас приступ подагры и богатый дом, но это не повод, чтобы насмехаться надо мной и обращаться как со скотиной, выставленной на продажу.

— Ты довольна, мама? — спросили Мари-Пьер и Филипп одновременно. — Ты оскорбила ее своими глупостями.

Дав выход гневу, Анжелина была готова провалиться сквозь землю. Она не обратила внимания на двух девочек, наблюдавших за ней с порога соседней комнаты. Это были племянницы Филиппа. Казалось, разыгравшаяся сцена весьма позабавила их.

— Редкая птица превратилась в тигрицу, — усмехнулась Камилла Кост. — Ты слышал, Капи? Покажи, что ты умеешь делать. О, барышня наконец-то улыбнулась!

Женщина обращалась к своей собачке. Та соскочила с дивана и подбежала к Анжелине. Сев на задние лапы, она принялась размахивать передней лапой.

— О, какая она крошечная! Я обожаю собак. У меня тоже есть собака, но раз в десять больше. Овчарка.

Анжелина говорила, не обращаясь к кому-либо конкретно, но ее слова пришлись по душе старой даме.

— Овчарка! — восторженно воскликнула она. — При жизни моего мужа мы держали трех овчарок. Шарль выпускал их в парк, и тогда горе тому, кто попытался бы тайком проникнуть в наш дом. Он кормил их бараниной. Но с тех пор, как овдовела, я довольствуюсь обществом Капи, помесью карликового пуделя и болонки. Наши овчарки умерли в тот же год, что и Шарль. Анжелина, садитесь. Давайте поболтаем. Филипп, твоя невеста любит собак. Ты мог бы мне сказать об этом раньше! Я принимаю ее в нашу семью.

Горничная принесла чай, и все сели за круглый стол, стоявший около дивана. Мари-Пьер представила своих дочерей. Одна из девочек была блондинкой, другая светлой шатенкой.

— Моя дорогая Анжелина, это Элеонора и Эжени. В следующем году они уедут учиться в Сен-Годан, в одно замечательное духовное заведение.

Девочки, которым было, соответственно, пятнадцать и тринадцать лет, улыбнулись. В бежевых платьях, перехваченными тонкими поясками, с белыми воротниками, они выглядели как две заговорщицы.

— Правда, что вы повитуха? Такая молодая! — спросила Элеонора, старшая девочка.

— Да, я получила диплом в конце ноября. Но я не такая уж молодая. Мне двадцать один год.