— Да это намного ниже нашей горы Валье! — воскликнула Анжелина.

— Господи! Главное, не заводите с моим зятем Дидье разговора об особенностях того или иного края. На эту тему он может говорить без конца. А вот мы и выехали на аллеи!

Филипп обнял Анжелину. Взволнованная, она поцеловала его в щеку. Прижавшись к груди своего будущего мужа, молодая невеста смотрела сквозь голые ветви деревьев на высокие светлые дома с резными балконами. Красивые фасады магазинов выходили на авеню, по которой изредка проходили горожане.

— В мае к нам устремляются толпы курортников, — сказал доктор. — Зимой же в городе спокойно. Но наш мэр вынашивает амбициозные планы: он собирается построить горнолыжную станцию, до которой можно будет добраться на поезде. А в августе было открыто казино. Там будут выступать артисты театра и оперетты. Честно говоря, Анжелина, я предпочел бы жить здесь, в городе, где родился и вырос. После того, как Термы и городская больница стали пользоваться успехом у курортников, представители нашей семьи верой и правдой трудились на благо этих заведений. В них до сих пор помнят моего прадеда, деда и, конечно же, отца.

Анжелина молча кивала головой. Она заметила огромное здание с треугольным фронтоном в центре. Белые каменные колонны поддерживали свод кровли, покрытой шифером, своего рода галерею, где в плохую погоду могли укрыться курортники.

— Термы, — уточнил Филипп. — А рядом с кедром находится музыкальный павильон. Еще немного — и мы будем дома.

Анжелина почувствовала, как у нее бешено забилось сердце. Коляска выехала на широкую улицу, перпендикулярную Пятиугольному саду. Метров через сто кучер свернул в проезд к красивому дому, напоминающему маленький замок.

— Родовое гнездо семьи Кост, — торжественно объявил Филипп.

— Вы в самом деле живете здесь?! Нет, я буду чувствовать себя неуютно!

— Успокойтесь, моя дорогая! Вы будете иметь дело с безупречно воспитанными людьми. К тому же ваша подруга Жерсанда позаботилась о вашем гардеробе. И вы такая обаятельная, что сразу очаруете мою семью.

— И все же мне страшно.

На глазах испуганной Анжелины заблестели слезы. Филипп попытался ее успокоить.

— Да, вилла в самом деле большая. Но чего бояться? Это всего лишь стены, гипс, окна… Большое здание. Вы не должны плакать, поскольку вы умная, красивая, одухотворенная девушка, которую я горячо люблю. Идемте!

— Возможно, вы меня любите, но я не представляла, насколько вы богаты. А я бедная, такая бедная… Если бы не доброта Жерсанды, у меня не было бы в кармане ни одного су, не говоря уже об этом манто, которое стоит целое состояние.

Анжелина провела рукой, затянутой в перчатку, по поле коричневого шерстяного редингота, рукава и воротник которого были оторочены мехом. «Это куница», — сочла необходимым уточнить старая дама.

На Анжелине были подобранные по цвету муфта и шапочка с вуалью. Эту модель из «Иллюстрасьон» сшила лучшая портниха Сен-Жирона. Она также сшила вечернее платье. Предполагалось, что Анжелина наденет его к ужину, который будет дан в честь помолвки.

— Дорогая, за нами наблюдают из окна, — сказал Филипп. — Не стоит выглядеть смешной. Дайте мне руку, я помогу вам подняться по лестнице.

Охваченная вполне объяснимой паникой, Анжелина шла под руку с Филиппом. Он улыбался ей, стараясь ободрить.

«Что я здесь делаю? — спрашивала себя Анжелина. — Деньги и роскошь меня не интересуют. Я хочу только одного: чтобы меня любили и чтобы я могла заниматься своим ремеслом. Господи! Как бы мне хотелось сейчас оказаться в родном городе, надеть шерстяное платье и передник, пройтись по улице Нобль в сопровождении Спасителя. Боже, какая фальшь! Я прекрасно понимаю, что семья Филиппа никогда не пригласит к себе моего отца, бедного сапожника с арьежским акцентом и грязными ногтями. В день свадьбы мне придется смириться с тем, что только Жерсанда де Беснак получит право присутствовать при венчании. Даже я предпочту держать папу подальше от этой семьи, чтобы оградить его от унижения. Но я люблю Филиппа и знаю, что он сделает меня счастливой».

Эти мысли заставили Анжелину забыть о своих страхах. Через несколько минут она оказалась в холле, стены которого были украшены множеством зеркал. Она увидела свои бесчисленные отражения. «Неужели это я? Такая бледная, с почти белыми губами. Я выгляжу как провинившийся ребенок».

Горничная в черном платье, белом чепце и переднике помогла ей снять манто. В помещении было очень тепло. Филипп снял шляпу и пальто. Из соседней комнаты до них донесся пронзительный голос:

— Чем вы там занимаетесь? Я хочу видеть свою будущую невестку. Дидье, приведи их. Давай, иди за ними.

— Это моя мать, — пояснил доктор. — Надо поторопиться.

Они вошли в просторную гостиную, обставленную дорогой мебелью. Анжелина сразу же увидела полную старую даму. Та сидела на диване, положив одну ногу на высокую скамеечку. Ее седые волосы были собраны в узел. На руках она держала маленькую собачку с волнистой шерстью рыжего цвета.

— Вот и мы, мама, — сказал Филипп, беря дрожавшую от страха невесту за руку. — Я с радостью представляю тебе Анжелину.

— А! Наконец-то! Здравствуйте, мадемуазель. Боже, да она красавица! Мари-Пьер не преувеличивала. Филипп, у меня опять приступ подагры. Иначе я встретила бы вас на крыльце. Подойди ко мне! Вы, Анжелина, тоже. Никаких церемоний! Я буду звать вас Анжелиной.