Мальчик, которым я хотел бы стать, пока жизнь и Томмазо не ожесточили меня.

Я слышу, как по телевизору показывают мультфильмы.

— Не вздумай причинить ему вред.

Я держусь за ручку двери и оглядываюсь, чтобы увидеть Лоренцо, стоящего на страже.

— Отвали, я бы никогда не причинил вреда ребенку, особенно своему. Что касается его матери? По этому пункту вердикт еще не вынесен. — Они все должны поверить моим угрозам в адрес Андреа.

С этими словами я открываю дверь и вхожу в комнату.

И вот он здесь.

Мой сын.

Я ничего о нем не знаю.

Только то, что ему пять лет.

Лоренцо проходит мимо меня и хватает Романа на руки.

Никогда в жизни мне не хотелось оказаться на месте этого ублюдка, больше чем сейчас.

Каково это — держать на руках своего сына?

Роман смотрит на меня широко раскрытыми глазами и улыбается огромной улыбкой. Ослепительная улыбка, так похожая на улыбку его матери.

Доверчивая улыбка.

Я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы он улыбался мне так до конца моей жалкой жизни.

Я улыбаюсь в ответ.

Для него это происходит естественно и без усилий.

— Привет, я Роман! — говорит он самым милым тоном.

— Привет, Роман, я Лукан, и я друг твоей мамы. — Черт, почему мне так не хочется ему врать?

Он корчит рожицу и заставляет меня смеяться.

Я давно этого не делал.

Он поворачивается к дяде и берет его лицо в свои маленькие ладошки. Картинка выглядит пугающе. Мужчина ростом в два метра, с ног до головы покрытый чернилами, держит на руках крошечного мальчика в пижаме с милыми зверушками.

— Почему ты не сказал мне, что у нас будут гости, дядя Лоренцо? Я бы оделся по случаю. А сейчас я выгляжу как ребенок. — Он скрестил руки и надулся. Теперь он выглядит как ребенок, самый милый из всех.

— Неа, грязнуля, Лукан просто зашел поздравить тебя с днем рождения и скоро уйдет.

День рождения?

Черт.

К счастью, я пришел подготовленным.

— У тебя есть для меня подарок?

Он говорит четко для пятилетнего ребенка, и я заметил, что иногда он выражается так, как это делают взрослые. Я смеюсь над его выходками, прежде чем ответить ему.

— Да. С пятым днем рождения, Роман. — Я лезу в карман пиджака и достаю маленькую коробочку, которую принес с собой. — Вот, это тебе.

Его маленькая рука тянется к ней, и при этом его маленькие пальчики касаются моих.

Я никогда не верил в любовь с первого взгляда до этого самого момента.

В этот самый момент я чувствую себя самым счастливым человеком на свете, и мое мертвое, холодное сердце обливается кровью за то время, которое я потерял с ним.

Роман открывает коробку и воркует, глядя на подарок внутри. Он поднимает детскую серебряную цепочку, которую я подарил ему, чтобы дядя увидел.

— Смотри, дядя. — Роман поднимает цепь так, чтобы мы оба могли видеть. — Такая же цепочка, как у тебя.

Яростные глаза Лоренцо встречаются с моими, но смягчаются, как только он смотрит на моего сына.

Цепочка «Святой Троицы».

— Мне это очень нравится, спасибо, сэр.

Так вежливо.

Сэр.

Не папа.

Сэр.

Нож в сердце причинил бы меньше боли.

— Не за что, Роман. — Я выхватываю цепочку из его крошечной руки и надеваю на него. — Эта цепочка будет оберегать тебя до тех пор, пока она при тебе.

В тот день, когда я получил свою цепочку, отец сказал мне, что теперь я мужчина, и чтобы я перестал рисовать красивые картинки, как слабак. Мама добавила на цепь имена моих сестер так, чтобы отец не заметил. Просто чтобы я не забывал, где мое место и за кого я сражаюсь. То же самое я сделал с Романом.

Я добавил в цепочку имя его матери.

Андреа правильно сделала, что держала его подальше от Детройта, но, черт возьми, я не могу смириться с тем, что она скрывала его от меня.

Я поступил с ней неправильно, но, черт возьми, я был ребенком.

У меня было право знать.

Я улыбаюсь своему сыну, прежде чем уйти, чтобы разобраться с его матерью.

— Спокойной ночи, Роман. — Я почти поддаюсь порыву поцеловать его в лоб, но останавливаю себя. Я не хочу его пугать.

Скоро у нас будет все время в мире.

Мне нужно только уговорить его маму.

— Скоро увидимся.

ЛОРЕНЦО

Как только Лукан ушел, мне пришлось отвечать на все вопросы Романа о «милом мужчине». Я неравнодушен к этому парню, но, черт возьми, он — смесь Лукана и Андреа, самых раздражающих людей на этой гребаной земле. Я сказал ему, что он друг его мамы и что он просто хотел прийти поздороваться и поздравить его с днем рождения. Это был достаточно хороший ответ для него, потому что он перестал меня преследовать и решил поиграть со своей новой собакой.