У Лукана нет доказательств.

Ведь так?

Черт, я думала, что у меня будет больше времени после того, как я объявлю всему миру о существовании своего сына, прежде чем дьявол снова постучится в мою дверь. А он все это время таился в тени и ждал, когда же он даст о себе знать.

Ждал меня.

Долгое и неловкое молчание продолжается. Никто не говорит друг другу ни слова, слышно лишь неровное биение моего сердца. Не знаю, возможно ли это с научной точки зрения, но я действительно слышу, как мое сердце бурно бьется у меня в груди.

Удар. Удар. Удар.

Раньше я не чувствовала себя так рядом с ним, но теперь я могу потерять больше, чем раньше. Почему между нами всегда есть обман? Раньше это была тайна гибели моей мамы, а теперь — мой маленький мальчик.

Наш сын.

Тот самый маленький мальчик, который уже мог встать в любой момент и не увидеть меня утром, как я ему обещала.

С каждой минутой я все больше раздражаюсь.

После долгой паузы Лукан первым нарушает молчание.

— Мальчик мой? — Он шепчет так мягко и почти нежно, прежде чем с силой схватить меня за волосы. — Не смей мне врать.

Вина.

Вот и опять.

Почему?

Почему я чувствую себя виноватой?

Во-первых, я не собиралась говорить парню, из-за которого я чуть не погибла, что беременна его ребенком. Я никому не доверяла тогда и, очевидно, не доверяю ему сейчас. Я не знаю, каким человеком он вырос.

Судя по шрамам на лице и костяшках пальцев, можно предположить, что последние пять лет он не жил как святой.

Кроме того, я знаю, что он получил то, что хотел, то, ради чего так безжалостно работал.

Быть боссом.

Быть капо.

Я никогда не имела для него значения, так какого черта возвращаться спустя столько времени.

Я зарылась в эту яму так глубоко, что едва вижу свет. Если он узнает правду, неизвестно, что он сделает. Убьет ли он меня? Заберет у меня сына? Такая участь хуже смерти.

Я едва знала этого парня тогда и не хочу знать его сейчас.

Теперь, когда я стала мамой.

Это пугает меня.

Решение принято.

— Нет, он не твой. Если ты здесь из-за этого, то можешь спокойно уйти. Роман не твой. — Я звучу убедительно, верно? Мой голос не дрожит, я не спотыкаюсь о слова.

— Ты хочешь сказать, что уехала из Детройта, а через пару месяцев родила, и я не отец? Я знаю, что ты много кем являешься, principessa, но шлюха — не одно из них.

— Ты никогда не знал меня по-настоящему, очевидно. Я продолжала жить так, будто после нашей ночи, Лукан, ничего не произошло, потому что ничего не произошло. У моего сына есть отец, и ты им не являешься, можешь идти.

— Я планировал быть с тобой помягче, principessa, но ты сама это сделала. — Он подходит ко мне ближе. — Тебе лучше не лгать, Андреа. То, что ты скрывала от меня моего сына все эти годы из-за того, что я сделал с тобой пять лет назад, будет детским лепетом по сравнению с тем, что я сделаю с тобой, если узнаю, что Роман — мой сын. — Его глаза пусты, голос мрачен, а температура в комнате, как бы невероятно это ни было, стала еще холоднее.

По позвоночнику пробегают мурашки.

Черт.

— Я не боюсь тебя, Лукан, не боялась раньше и никогда не буду. — Я стараюсь звучать убедительно, но на самом деле он действительно пугает меня, но все же я не та девушка, которая сбежала из Детройта, молясь, чтобы ее мир не вспыхнул.

Пламенем, которое он разжег.

— Еще бы, ты не знаешь, какой я сегодня. — Лукан говорит прямо возле моего уха, все еще держа меня за шею. Теперь он немного ослабил хватку.

— То же самое, детка, ты даже не представляешь, на что я способна, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

— Покажи мне, principessa, дай мне все, что у тебя есть, потому что с этого момента все, что принадлежит тебе, принадлежит мне. — Он отпускает мою шею и отходит от меня назад.

— Теперь слушай меня внимательно, потому что мне надоело играть в игры. Пять лет назад я сказал тебе, что ты никогда не сможешь сбежать от меня. Я не лгал, когда говорил эти слова, я дал тебе время, и мне надоело ждать. Ты моя.

— Только через мой труп, Лукан.

— О, детка, не искушай меня.