Вот так мы и вошли в этот прекрасный итальянский дворец. Как муж и жена.

И снова я не знаю, что со мной. Может быть, это смена часовых поясов, странный день или просто волшебный воздух этого города, но я не протестую и позволяю мужу отнести меня наверх.

Мы заходим внутрь, и я поражаюсь тому, как здесь красиво. Я не могу дождаться утра, чтобы побродить по этому месту и увидеть его вблизи.

Я заметила одну вещь: его дом наполнен искусством. Искусство на потолке, на стенах, просто искусство повсюду.

В те времена он действительно интересовался искусством. Эта его сторона всегда привлекала меня. Не плохой мальчик, похожий на гангстера, а мальчик с грустными глазами, любовью к сестрам в сердце и такими глубокими познаниями в искусстве и ценитель старых вещей.

Как я могу чувствовать себя в безопасности в объятиях своего врага?

— Можешь опустить меня на землю, теперь я могу идти сама. — Молодец, Андреа, веди себя, как соплячка, и не попадайся в его красивую паутину лжи.

— Заткнись. — Он говорит своим властным и раздражающим тоном.

Он несет меня вверх по лестнице в полной тишине. С этой позиции я чувствую биение его сердца.

Такое спокойное.

Как и он.

Я никогда в жизни не встречала более запутанного человека, и от множества его сторон у меня мурашки по коже. Жаль только, что он не тот засранец, которого я так ненавидела. Я знаю, как справиться с его мудацкой стороной. Я не знаю, что делать с его милой и нежной стороной.

Не поймите меня неправильно, между нами нет потерянной любви, но он умудряется заставить меня чувствовать себя плохим парнем, когда ведет себя подобным образом. Я уверена, что эта сторона не продлится долго. Он вернется к тому ужасному человеку, который принуждал меня к браку и угрожал моим мечтам и средствам к существованию.

Он открывает дверь одной рукой, а другой держит меня. Когда он открывает дверь, я в шоке от того, что вижу.

Точная копия моей комнаты в особняке Бенедетто, только больше, рассчитанная на двоих.

Для мужа и жены.

Комната выкрашена в белый цвет, посреди нее стоит огромная кровать. Я замечаю, что кровать усыпана красными розами, образующими форму сердца. Потолок сделан из стекла, и я вижу темную ночь и звезды прямо над нами.

Как красиво.

Лукан ведет нас к кровати и усаживает меня на нее. Простыня белая и очень мягкая.

Он прочищает горло и встает во весь рост, возвышаясь надо мной, когда я сажусь.

— Персонал дома немного переполошился, когда узнал о нашей свадьбе.

— Понятно. — Романтический жест не был его идеей. Почему я вдруг почувствовала разочарование? Я наблюдаю, как он начинает расстегивать свою белую рубашку.

Так что, я думаю, мы сделаем это.

Хорошо, я мысленно готовилась к этому.

Должно быть, я выгляжу для него мученицей. Никто не хочет трахаться с мучеником.

Я тянусь к бретелькам на платье, но он останавливает меня прежде, чем я их ослабляю.

Что?

Я смотрю на него, и на его лице нет никакого выражения.

Ничего.

Пусто.

Черт.

— Я не буду трахать тебя. — Он говорит мне, прежде чем наклониться, и я чувствую на лбу затянувшееся прикосновение его поцелуя. Он встает и направляется к выходу из комнаты. Дойдя до двери, он останавливается и все меняет.

— Я не буду трахать тебя, Андреа. Я заставил тебя вступить в этот брак, но я не буду заставлять тебя спать со мной или требовать твоей любви. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне по доброй воле. Я хочу, чтобы ты желала этого так же сильно, как и я. Только тогда я трахну тебя, и когда я это сделаю, детка, ты не сможешь избавиться от меня. Только когда ты наконец решишь открыть мне всю свою правду. — С этим прощальным комментарием он оставляет меня в нашу брачную ночь еще более растерянной, чем я была до этого.

Я пришла сюда с твердым намерением возненавидеть этого человека. Человека, который перевернул мой мир с ног на голову своим эгоизмом и мальчишескими истериками с того самого дня, как мы познакомились. А теперь этот самый человек заставляет мой разум перевернуться, и я не знаю, что думать. В последний раз, когда он узнал мои истины, он использовал их против меня. Как, по его мнению, я должна добровольно прийти к нему и раскрыть свои секреты?

Ад.

— Мама, ты мне нужна. — Я шепчу в ночь, прежде чем опуститься на кровать и уставиться в мертвое небо.

— Иди ко мне, — шепчу я, дергая его за цепочку.

Я не могу устоять перед этим человеком.

Взявшись одной рукой за мою шею, а другой — за талию, Лукан притягивает меня к себе и начинает медленно целовать шею.

Я чувствую резкую боль, за которой следует прилив удовольствия.

Он укусил меня за шею.

Он перестает пожирать мою шею и грубо поднимает мой подбородок так, что наши рты оказываются в идеальном положении.