Мой брат чувствовал ответственность за меня и относился ко мне как к ребенку, который не может сам за себя постоять. Но не дед, он научил меня всему, что я знаю. Он создал меня по своему образу и подобию, и теперь я вижу, что для него это всегда было игрой.

Видите ли, я был всем, что он презирал.

Я был сыном своего отца.

Сын, в котором он больше всего разочаровался.

Я позволил ему играть со мной, и все, что я получил, — это испорченную душу и дыру на месте моего сердца.

Я потерял девушку.

Она потеряла меня.

Мы потеряли все.

Из тени я смотрю на нее во всем ее хаотичном великолепии.

Голубые волосы, как у русалки, завиты волнами, спускающимися по спине. Ее красивое лицо покрыто готическим макияжем, который делает ее сексуальной, но я знаю, что она использует его только для того, чтобы скрыть себя.

Я знаю ее настоящую.

Девушка, которой она была до того, как создала эту фальшивую личность.

Милая ботаничка, которая хочет, чтобы ее любили и видели.

Та, что прячет свои шрамы за всем этим дерьмом, вырезает собственное сердце из груди и прячет его так хорошо, что никто никогда не сможет его найти.

Она охотно отдала его мне, и я сломал его еще больше, чем оно уже было.

Я не хотел.

Я пытался все исправить, но залез слишком глубоко и не мог найти выход из созданной мною неразберихи.

Мой дедушка.

Святая Троица.

Ее семья.

Ложь.

Этот город.

Улицы.

Это было слишком, и я все испортил.

Лоренцо все испортил для меня.

Он все испортил.

Пять лет назад я пытался защитить ее издалека, но все, что мне удалось сделать, — это заставить ее ненавидеть меня еще больше, чем раньше.

Я ненавижу ее.

Она должна была довериться мне.

Ей не следовало делать то, что она сделала.

Самое поганое, что я все еще люблю ее. Я люблю ее всей своей изломанной и покрытой шрамами частью.

Но эта потребность заставить ее заплатить за свои грехи пустила корни в моем разуме, в моей душе, и я не могу ее отпустить.

Я могу дышать только тогда, когда причиняю другим беспокойство и боль.

Моя ведьма даже не подозревает, какое чудовище она создала.

Она узнает.

Она почувствует ту же боль, что и я.

Она разделит мои шрамы.

Она еще пожалеет о своей лжи.

Я смотрю, как она заканчивает разговор и входит в здание, где все собрались, чтобы отпраздновать свадьбу моей сестры и Капо.

Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, она оглядывается через плечо и осматривается по сторонам, пытаясь заметить незваного гостя.

Она не хочет меня видеть.

Она никогда и не видела.

Я бросаю свой косяк на тротуар и еще раз смотрю на нее.

Она обнимает себя за плечи, глядя в мою сторону. Темнота скрывает меня от ее взгляда, но она чувствует это.

Она всегда чувствовала меня.

Я иду за тобой.

ЛУКАН

Я НЕ ПРОИГРЫВАЮ

«Она моя». — Лукан

В Святой Троице и Cosa Nostra существует множество правил, которых мы придерживаемся.

Например, не будьте крысой, иначе вы умрете. Как только ты входишь в эту жизнь, нет иного выхода, кроме смерти, пока Святая Троица остается чистой.

Кровавые простыни не являются обязательным условием, по крайней мере, теперь. Кроме того, никто не поверит, что моя новая невеста — девственница.

Наш сын — доказательство того, что она не такая, как все.

Благодарные возгласы и хлопки сопровождают нас на выходе из приемной. Мужчины хлопают меня по плечам и поздравляют нас с новым путешествием в качестве мужа и жены.

Отец и лучший друг Андреа не были частью толпы, поздравлявшей нас. Кассиус бросает на меня мрачный взгляд, граничащий с угрозой. Мне требуется много сил, чтобы не отреагировать на такое неуважение.

Однако сейчас не время.

Я улыбаюсь ему, крепче прижимая к себе его дочь.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти сестру, но нигде ее не вижу.

Где она, черт возьми?

Краем глаза я вижу девушку с длинными голубыми волосами и в черном платье, совпадающим с платьем моей невесты.