– Чушь. Мы с тобой столько всего прошли, – ладонями обхватывает моё лицо. – Один детдом чего стоит! Не бросайся такими фразами. Вспомни, о чём мечтали. Дом, свадьба, дети. Ты меня любишь, а я тебя. Всегда так было. Дём.

Убираю её руки от своего лица.

– Деньги ты любишь больше, как оказалось.

Затихнув на минуту, опускает взгляд вниз, поджимает губы, но уже вскоре, по обыкновению, взрывается.

– Осуждать меня вздумал? За что? За желание получить от этой жизни то, чего я заслуживаю? Дорогие вещи, цветы, рестораны, красивые ухаживания!

– Получила в итоге? – не могу не уколоть.

– Какой же ты эгоист всё-таки! – шипит она зло. – Неудачник! Сам ведь виноват в том, что не можешь мне всё это дать! – звучит обвиняющим тоном.

Киваю.

– Ничего, ты обязательно найдёшь того, кто даст. Сама не давай только. Налево-направо. Понапрасну.

– Козёл! Урод конченый! Да как ты смеешь после всего!

Собирается выдать очередную порцию ругательств, но замирает. Потому что наш разговор перестаёт быть приватным. (Если вообще таковым был).

Лера в коридоре. Она стоит прямо за моей спиной.

– Зай, – ласково мурлычет, обнимая меня за плечи, – долго ещё эта колхозница собирается тут торчать? – проводит пальчиками по груди, задевая ворот рубашки.

Ася не успевает отреагировать на оскорбление, как получает добавку сверху.

– Скажи уже этой несчастной, что свадьба и всё вытекающее достанется другой.

– Чего-чего? – Султанова в шоке округляет глаза.

– Ага. У нас тут на днях загс, гости, ресторан, – как на духу выдаёт ранее выдуманную легенду. – Тебя в списке приглашённых нет. Так что… Иди уже с Богом. У нас, как ты выразилась, разврат по плану.

Ощущаю, как горячее дыхание девушки обжигает шею, а затем чувствую, как моей кожи касаются нежные, мягкие губы.

На затылке волосы встают дыбом.

– Да пошли вы!

Ася, обалдевшая и явно уязвлённая, срывается с места и в слезах убегает из квартиры, хлопая дверью.

Стою прибитый. Тупо, не моргая, смотрю на эту самую дверь.

– Извини, не удержалась, – девчонка отступает назад, разрывая объятия. – Уж больно неприятная у тебя бывшая.

Поворачиваюсь к ней.

Она прислоняется бедром к стене и, улыбнувшись, пожимает плечом.

– Видел её лицо? Как мы её разыграли, а?

Волнует ли меня реакция Аси? Точно нет.

– Разврат обещанный будет? – выпаливаю в ответ.

– Дурак совсем? – фыркает и крутит пальцем у виска. – Разве что гастрономический, – смеётся. – Идём. Картошку, по ходу, третий раз греть придётся.

Пока сушатся вещи Леры, я сплю, а там уже ближе к ночи мы снова выдвигаемся в путь. Держим ориентир на Сочи.

– Долго встречались с этой твоей Асей? – заводит по дороге.

– Она не моя уже, – подмечаю сухо.

– Это я поняла.

Молчу.

Пауза, во время которой решаю состояться этому разговору или нет, затягивается.

– Вы вместе росли?

– Да.

– Я слышала про детский дом. Как ты там оказался?

– А как, по-твоему, там оказываются?

– Ну… Тут, наверное, два варианта, – рассуждает вслух. – Думаю, либо дети остаются без родителей ввиду каких-то обстоятельств, либо последние – мнётся несколько секунд, – от них отказываются.

– Мой вариант – второй, но обсуждать это в подробностях я не хотел бы, – предупреждаю сразу.

– Окей. Без проблем.

– А с Асей мы сперва дружили. Потом поцеловались с дуру и как-то оно само собой закрутилось. Стены нашего особого учреждения покидали как пара. Даже жили вместе в Ростове какой-то период.

– Почему не забрал её с собой в Москву?

– Мне надо было сначала самому встать на ноги. Заработок достойный найти, чтобы не перебиваться с копейки на копейку. Хату нормальную снять, так чтоб не клоповник на пятерых.

– И как? Получилось?

– Получилось, но далеко не сразу.

– А что за история с сыном Прохорова, которого она упомянула?

Стиснув зубы, включаю поворотник и выезжаю на соседнюю полосу.

– Подслушивать нехорошо, Валерия.

– А я и не подслушивала, если что, – краем глаза вижу, что её скулы показательно краснеют.

– Да ну?

– Ну да, – отражает невозмутимо. – Вы просто очень громко беседовали в коридоре. Невозможно было не слышать. Так что там насчёт твоей бывшей и Прохорова? – мастерски переключает тему.