Лезет ко мне чуть ли не драться, дабы отобрать Белку.

– Женщина, уберите руки от Валерии, – вынужденно вмешивается отец.

Но куда там. Успокаиваться эта ненормальная явно не желает...

На следующий день я очень нервничаю.

Во-первых, сильно переживаю за Дёму. Как он там бедный? Нам ведь даже поговорить не дали. Душа разрывается от несправедливости и отчаяния.

Во-вторых, тревожусь на тему того, как пройдёт ловля на живца.

Я ведь права оказалась. Лжепохитители ответили отцу почти сразу же. Поставив кучу условий, обозначили время и место, куда папа должен принести деньги. Те самые десять миллионов наличными.

Теперь они с Шуваловым обсуждают стратегию, а я сиди тут как на иголках, в чужом съёмном доме, совершенно не зная, что там происходит.

Бросаю взгляд на часы. Половина одиннадцатого вечера, а отец в обед ушёл, между прочим.

Вздыхаю, снова слушая в динамике «абонент не доступен»

Мы с Ксюшей уже и порисовали, и поужинали, и поиграли, и мультик посмотрели, а папы всё нет, хотя дело движется к ночи.

– Ложись, милая, – укладываю её в кровать, накрывая сверху тонким одеялом.

– Ты же не уйдёшь? Я боюсь одна оставаться, – хватает меня за руку.

– Не уйду. Засыпай спокойно, я здесь, – присаживаюсь на край постели.

– И лампочку не выключай. Не то Бабайка придёт.

– Хорошо, не буду.

Она, зевая, трёт кулачком глаза.

Вчера, на фоне случившегося, спала очень плохо. Сегодня, уставшая и измученная, должна уснуть быстро.

– Дёма скоро с нами будет? – спрашивает тихо, нежно касаясь своими пальчиками моих.

– Скоро.

– Обещаешь, Валер? – сжимает мою ладонь.

В её голосе столько надежды…

– Обещаю, – сглатываю ком в горле и изо всех сил стараюсь не расплакаться.

– Расскажи мне сказку про нас. Что Дёма вернётся и мы все будем жить вместе. В Москау. Будем же, Валер? – не моргая, смотрим на меня своими большими, голубыми глазищами.

– Будем.

– Гулять везде. Борщи варить вместе, блины испекать и шарлотки.

– Да.

– Поведете меня в первый класс. С цветами и большииим бантом!

– Поведём, – киваю.

– А потом Дёма поженится на тебе. Он сказал, что хотел бы.

– Так прямо и сказал? – прищуриваюсь.

– Угу. Чтобы никто не украл.

Улыбаюсь.

– У тебя будет красивое платье с длинной занавеской внизу.

– Ты про фату?

– Да. И у меня будет платье.

– Какого цвета?

– Розового, с блёстками или стразами, как у принцессы. Сошьём?

– Конечно.

– Мы будем жить долго и счастливо. Есть мороженое и орехи, – снова зевая, бормочет. – Много мороженого…

– Спи, фантазёрка.

Наблюдаю за Ксюшей до тех пор, пока не выравнивается её дыхание.

Засыпает.

Сопит, мило подперев ладошкой щёчку.

И так жалко мне её становится: маленькую, беззащитную, трогательную.

Даже думать не хочу, что будет, если не получится доказать невиновность Дёмы.

Сейчас отец выкупил её нахождение здесь, сунув матери Демьяна несколько купюр под нос. Но захочет ли он помочь, в случае если…

Нет. Никаких если! Мы сможем!

Прислоняюсь затылком к стене и гипнотизирую взглядом белый потолок.

Надо же, насколько кардинально может поменяться твоя жизнь за какие-то двенадцать дней?

Могла ли я подумать, что они перевернут мой мир с ног на голову?

Что я стану беспокоиться о ком-то гораздо сильнее, чем о себе.

Что смогу поладить с маленьким ребёнком и проникнуться к нему самыми тёплыми чувствами.

Что чужие мне люди так неожиданно быстро станут для меня родными.

Что я искренне полюблю их и уже не смогу представить, каково это – существовать без них.

Почему-то думается, что маме обязательно понравился бы Демьян, а от живой, непосредственной Белки она вообще была бы в восторге.

Слышу, как хлопает входная дверь и, аккуратно высвободив свою руку из цепких пальчиков Ксюшки, встаю.

Убедившись в том, что не разбудила её, тихо выхожу из комнаты.

Направляюсь в гостиную и застаю в холле отца.

Снимает обувь.

Выпрямляется.

Поднимает взгляд.

Слава Богу, вернулся!

– Пап… Как дела? – спрашиваю взволнованно. – Не получалось до тебя дозвониться.

– Не мог говорить.

– Как всё прошло?

– Нормально. Вы ели или голодные? Пиццу может закажем?