А не надо вот так обижать Наташу. Если она завелась, то ее трудно остудить.

Прекращаю млеть от этого поцелуя и кусаю гада за губу.

Константин отстраняется с рычанием. Но усмехается, качая головой, облизывая прикушенную мной губу.

— Что это было? — язвительно спрашиваю я.

Конечно, мы устраиваем шоу, привлекая внимание. Но мне плевать. Пусть Константин Леонидович боится за свою репутацию.

— Я идиот. Испугался, если хочешь. Думал все оборвать, пока не поздно. Но оказалось поздно, — хрипло отвечает он. — Сядь в машину. Поехали домой.

Я колеблюсь. Гордость и мои тараканы кричат о том, что нужно уйти, не оглядываясь, проучить барина. Чтобы не смел больше играть со мной, как с собачкой. Но что-то в его глазах… Что-то настоящее, не срежиссированное, заставляет меня кивнуть.

Хватит развлекать народ, да и холодно.

Садимся в машину. Константин за руль, я рядом. Машина срывается с места и мчит в совершенно противоположное направление от жилого комплекса, где живет Константин.

— Куда мы?

— Домой.

— Ты забыл дорогу? — продолжаю выделываться. Имею право, у меня стресс.

— Я живу не в квартире, где мы встречались, а в доме, — спокойно отвечает он.

Вот это новости!

— Серьезно? — распахиваю глаза. — А квартира для встреч с бабами? Типа личный бордель?

Да, меня несет. Я не умею вовремя закрыть рот, если меня обидели.

— И многих ты туда водил до меня? — брезгливо спрашиваю я.

— Главное, Наташа, что домой, куда мы едем, я не приводил ни одну женщину. Это была моя личная территория, куда я никого не пускал.

— О, спасибо, барин. Это, видимо, честь для меня.

А он опять смеется, чем бесит меня еще больше.

— Наташ, если хочешь, я испугался. Мне сорок семь, а я, как мальчишка, испугался чувств к тебе.

— Великий и ужасный Константин Леонидович чего-то испугался, не может быть, — меня продолжает нести.

А он думал, так легко будет. А фиг ему.

— Ты не услышала главного, — выдыхает он.

— Я услышала, — сдуваюсь. Устала, перенервничала.

Дальше едем молча.

Константин, как оказалось, живет в коттеджном поселке, где сплошь дорогие особняки. Как сказал Дашка, дяденька-то оказывается очень заряженный. Но если он полагает меня впечатлить размахами, то ошибается.

Ворота разъезжаются, машина заезжает сразу в гараж. Константин выходит и открывает для меня дверь, подавая руку. Игнорирую его руку, выхожу сама, запахивая пальто.

Идем молча к дому. Двор небольшой, но благоустроенный, представляю, как здесь хорошо летом. Дом из черного камня и больших окон. Константин открывает дверь и пропускает меня внутрь. Свет включается сам собой. Коган, как всегда, галантно, помогает снять мне пальто и взмахивает рукой, пропуская внутрь.

Осматриваюсь. Интерьер в стиле Константина. Лофт, минимализм, камень, кожа, металл, рационально, без лишних деталей.

— Выпьешь? — предлагает он.

— Нет.

— Кофе?

— На ночь кофе вредно, — снова язвлю уже по инерции. На самом деле ликую внутри. Догнал, признался в чувствах, привез домой. Я понимаю, что для него это большой шаг.

— Тогда чай, — идет в сторону кухонной зоны.

Сажусь за стойку, которая отделяет кухню от гостиной, и наблюдаю, как сам Константин Леонидович заваривает для меня чай. Вот это честь.

— У меня мало времени. Если вы хотели мне что-то сказать, говорите.

— Да я все уже сказал. Останься на ночь со мной. Просто примем ванну и поспим, — устало выдыхает он.

— Не могу, там Дашка одна.

— Она уже большая. Позвони ей. Или хочешь, прикажу привезти ее сюда?

— Ого, какие жертвы.

— Наташ, прекрати по мне бить, когда я безоружный.

— Но вы-то по мне недавно ударили, пока я была уязвима.

— Прости, — упирается руками в стойку, давя на меня своим стальным взглядом. — Если хочешь, это слабость. Я вдруг понял, что не хочу тебя отпускать, что хочу большего, что… — глотает воздух.

Ох, как ему сложно обнажаться.

— Ну тогда другое дело, — снова иронизирую. — Когда люди понимают, что не хотят отпускать, они сразу же расстаются.

— Это все не укладывалось в мое мировоззрение. Если хочешь, это лишение свободы и ментальной независимости. И я решил все оборвать на корню. Отпустить. А когда словил твою реакцию и понял, что ты не хотела расставаться, меня порвало. Я вдруг четко осознал, что если узнаю, что ты будешь с другим, убью нахрен обоих. Поэтому ты будешь только со мной.