— Если хочешь — да. Принципиальная. Я хочу проводить наши вечера, не касаясь работы.

— А мне дико интересно, как вы так быстро поменяли мнение? — продолжаю доставать его с улыбкой.

— Мнение о чем? — выгибает брови, салютует мне бокалом, отпивая вина. Такой он весь высокомерный, властный, уверенный в себе и при этом вальяжно-расслабленный хозяин положения. Это сексуально, да.

— Вы пренебрежительно относились к моим булкам. Вас даже раздражало, что они продаются рядом с вашим элитным рестораном. Что поменялось?

— Я вынужден признать, что ошибался, — спокойно признается он. — У вас прекрасная выпечка. И вы это доказали своей работой.

— Спасибо. Люблю в вас эту черту — признавать ошибки. Не каждый мужчина на это способен, — тоже салютую ему бокалом, отпивая вина.

— Пожалуйста, — снисходительно усмехается. Такой самоуверенный гад. — Официальная часть, я так понимаю, закончилась? — опускает взгляд на мою грудь.

— Видимо, да, — допиваю вино.

— Так раздевайтесь, Наталья, не томите.

Поднимаюсь, начиная расстегивать блузку. Есть в этом что-то будоражащее, когда мужчина с вожделением смотрит, как раздевается женщина. Чувствуешь себя более привлекательной и желанной.

— Хотя нет. Стой! Я хочу сам.

Замираю. Дыхание учащается. Константин подходит ко мне и сам стягивает с моих плеч блузку. Его взгляд медленно скользит по моей шее, ключицам, груди. Сегодня его стальной взгляд какой-то другой, более глубокий, словно смотрит не на меня, а гораздо глубже.

Он медленно снимает с меня бюстгальтер, освобождая уже налитую грудь.

— Развернись, — руководит мной хриплым голосом.

С этим мужчиной нельзя растеряться в момент близости или бояться сделать что-то не так. Он всегда руководит процессом, как умелый дирижер.

Разворачиваюсь. Звук расстегивающейся молнии на моей юбке несет волну мурашек по коже. Шелковая широкая юбка тут же сползает с моих ног.

— Перешагни.

Перешагиваю, оставаясь в чулках и трусиках.

Вообще я не люблю чулки. Я считаю их непрактичными и бесполезными. Я не умею их носить. Но всегда надеваю их на свидание с Константином, потому что ему нравится.

Чувствую ее пальцы на пояснице, они очерчивают позвоночник, разгоняя горячие волны возбуждения. Его губы на моих плечах, обжигающие поцелуи. Сегодня он непривычно молчалив. Обычно Константин предпочитает вести со мной диалоги во время секса. Либо пошлые, либо восхищенные мной и моим телом. Но сегодня все происходит под аккомпанемент нашего тяжелого, учащенного дыхания.

Его пальцы скользят по моим бедрам, останавливаясь у кружевной резинки чулок. Глубокий вдох в мою шею. Его аккуратная ладонь становится грубее, сжимая мое бедро. Всхлипываю. Сердце начинает заходиться в аритмии. Потому что все, что между нами сейчас происходит — это что-то новое. Более чувственное и интимное. Или всему виной тишина.

— Развернись ко мне, — хрипло произносит он. И я разворачиваюсь, встречаясь с глубоким серым взглядом.

Он так смотрит… Как никогда раньше.

Константин слегка толкает меня к стене, прижимая к ней. Обхватывает мою шею. Не душит, просто фиксирует, прощупывает пульс, смотря в глаза. Смотрит так, словно видит впервые, внимательно, пронзительно. Словно хочет что-то сказать, но не говорит. Ласкает грудь, сначала нежно и аккуратно, а потом вынуждает вскрикнуть, сжимая сосок.

Мои ладони скользят по его плечам, ногти царапают мужскую кожу, голова откидывается, ударяясь затылком об стену, когда его губы всасывают соски, слегка их прикусывая.

Возбужденно вскрикиваю, когда Константин берется за трусики и резко дергает их, врезая перешеек в возбужденную промежность. Но его губы гасят легкую боль, снова становясь ласковыми и нежными.

Распахиваю глаза, когда он отходит и снова пронзительно смотрит на меня такую сейчас обнаженную, возбужденную и беззащитную.

— Иди к креслу, встань на него коленями, спиной ко мне, — хрипло приказывает он. Иду на ватных ногах. Встаю так, как он говорит. — Погнись, ляг на спинку, — снова приказ. И я прижимаюсь щекой к кожаной спинке, прикрывая глаза, чувствуя, как меня потряхивает от возбуждения.

Его руки снова нежные на моих плечах, пояснице, бедрах.

Опять вскрикиваю, потому что получаю обжигающий шлепок. И еще, и еще… Царапаю ногтями кожаную оббивку. Это шокирует — да, бедра горят. Но самое удивительное, что мои трусики промокают насквозь от этой грубости. Никогда бы не подумала, что мое тело способно так реагировать.

Он поглаживает горящие бедра, отодвигает полоску трусиков в сторону и, естественно, видит, насколько я мокрая.

Стону, зажмуривая глаза, когда его умелые пальцы играют с моим клитором, размазывая влагу.