Дженнифер опустилась на колени на мокрые плиты. Дождь стекал по её лицу, но она не чувствовала холода.

— Вы убили ее, — мистер Нилсен обернулся к лорду Лукасу, — Вы толкнули ее!

Лорд Лукас поднял на него глаза.

— Я её не толкал, — сказал он, — её толкнуло безумие.

— Я засужу вас, раз вы не хотите дуэли, — мистер Нилсен прижался спиной к парапету.

Губы его дрожали.

— Судите, — лорд Лукас подошёл к Дженнифер, замершей перед величием и ужасом смерти, — но суд будет на моей стороне.

Дженни молча подала ему руку. Было что-то страшное в его лице, что не позволило ей ослушаться.

— Мы уезжаем прямо сейчас, — сказал он, — и никогда больше не вернёмся в этот замок.

Дженни кивнула. Ей было страшно, а перед глазами она видела смеющееся лицо леди Гортензии, такой молодой, такой юной, смеющейся перед последним шагом в пропасть. Взмах розовых тканей и крик. Дженни чувствала, как истерика накрывает её с головой.

— Пойдемте, Дженни, — лорд Лукас потянул её за руку, — я всегда говорил, что в этом замке безумен не тот, на кого все показывали пальцем. Безумны другие. Это безумие убило ее. Не мы.

Дженни кивнула, чувствуя, что в словах его есть доля правды. Мистер Нилсен стоял на коленях, упираясь головой в парапет и рыдал, как ребенок. Дженни из последних сил сдерживала рыдания. И только лорд Лукас был совершенно спокоен. Казалось, его не тронул поступок его кузины, и он не будет каждую ночь просыпаться от её последнего крика.

Ничего больше не сказав, Дженнифер последовала за мужем. Рука его была холодна. И когда он обернулся, Дженни увидела наконец, что в глазах его, обычно таких теплых, когда он смотрел на нее, плещется холодная пустота.

Собирались так быстро, как это только было возможно. Пока слуги складывали вещи, лорд Лукас слушал все, что ему хотела высказать леди Стентфорт, которая от горя никак не могла прийти в себя. Лицо его было совершенно непроницаемо, а глаза смотрели холодно и отстраненно, будто происходящее его ничуть не касалось.

— Она же так любила вас, только вас! Зачем вы женились на этой девке? Разве нельзя было оставить её графу или просто выгнать? Все зло от девочонки! И моя Гортензия не выдержала этого зла! — кричала леди Стентфорт, захлебываясь рыданиями.

Миссис Хамфри пыталась успокоить старую леди, но та распалялась все больше, пока не позвали доктора Джонса, кто какими-то словами сумел убедить леди, что её здоровье важнее разговоров.

— Вам надо обязательно лечь и принять опий. Вам нужно успокоиться, миледи. Ведь ваше сердце может не выдержать такого напряжения!

Леди Стентфорт позволила себя увести, но Дженни ещё долго слышала её причитания в коридоре.

— Она имеет право на все эти слова, — лорд Лукас подошёл к окну, когда они с Дженни остались вдвоём в комнате, — не судите её. Леди Стентфорт очень любила свою внучку. Но Гортензия не подумала о том, что станет с её бабушкой. Она хотела сделать красивый жест. Чтобы мне было плохо, — он обернулся к Дженнифер, — но мне не плохо. Мне все равно. Плохо — её бабушке.

Дженни подошла к нему и обняла сзади. Так они стояли, и она чувствовала, что сердце его бьётся слишком быстро. Он дрожал всем телом, и было очевидно, что слова его — только бравирование. Ему не было все равно. Лорд Лукас хотел казаться спокойным, и только Дженнифер знала, что никакого спокойствия в его душе нет.

Наконец карету подали. Лорд Лукас помог Дженнифер забраться внутрь, потом долго смотрел на замок, будто думал, что видит его в последний раз.

— Лондон ждет нас, — наконец проговорил он, садясь на мягкое сиденье, — и пусть будет проклято это место, где нет ни одного честного человека. Все либо лицемерны, либо безумны.

Карета тронула. Дженнифер взяла его руку в свои, чувствуя, как она дрожит.

Гортензия сумела причинить лорду Лукасу ту боль, которую хотела причинить. И Дженнифер не знала, чем можно ему помочь.

…

Лондон их не ждал. Остановившись в гостинице, они долго искали дом, который можно было бы снять на достаточно долгий срок. Поиск осложнялся тем, что лорду Лукасу нужны были темные помещения, пристроенные к его личным комнатам, а таких домов было совсем немного и они не подходили по разным причинам. Один был слишком далеко от центра, другой — слишком ветхим, третий — слишком мал. В конце-концов, им удалось найти домик, выкрашенный голубой краской, с красивыми колоннами у входа и небольшим садом, где Дженнифер могла прогуливаться вокруг фонтана в любое время дня и ночи. Там же были качели, скамейки и цветник, который понравился лорду Лукасу. Они заключили контракт и перевезли в дом свои вещи.

Сэр Алекс будто сгинул вместе с сундуком. Лорду Лукасу казалось, что стоит ему приехать в Лондон, как сэр Алекс объявится сам. Но тот затерялся где-то в многотысячной толпе города, в суете и бесконечных серых туманах. Лорд Лукас сходил несколько раз в клуб любителей химии и дагеротипии, но никто не слышал, чтобы сэр Алекс, чье имя было известно любителям съемки, прибыл в Лондон.

Оказавшись в тупике, лорд Лукас написал сестре в Париж, надеясь узнать, что сэр Алекс вопреки своим планам поехал во Францию. Но ни о сэре Алексе, ни о новом методе в фотографии никто ничего не знал.