Габриэль:

Я не знаю. Мои люди ищут ее все утро.

Зейл:

Ты знал, что она пропала с самого утра, и не подумал, блять, сказать мне? Ты в своем уме?

Гриффин:

Хватит, Зейл.

Элиана:

Не знаю, поможет ли это, но она как-то раз, когда была ОЧЕНЬ пьяная, обмолвилась мне о том, что в случае неудачи может сбежать в Италию.

Габриэль почти мгновенно звонит, передавая информацию Элианы тому, кто находится на другом конце линии. На его лбу проступают тревожные морщинки, он ходит по комнате, погруженный в разговор.

— Вы нашли ее? — восклицает он. — В аэропорту? Куда она летела в Италии? — Перестает вышагивать, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нас с Коа. — В Рим? — спрашивает с едва сдерживаемым разочарованием. — Скажите пилоту, чтобы готовился, я буду через минут тридцать.

Он кладет трубку и извиняюще смотрит на нас.

— Мне нужно идти, — говорит он, его голос сдавлен. — Я буду звонить вам каждый день, чтобы убедиться, что вы справляетесь с тренировками и ладите друг с другом. Я не знаю, когда вернусь, но отправлю своего пилота сюда, как только доберусь до Италии, чтобы он мог отвезти вас двоих на следующие соревнования.

— Понял, Габриэль, — отвечает Коа, нахмурив брови. — С нами все будет в порядке.

Габриэль скептически смотрит на нас обоих, Коа игриво ударяет меня по плечу, на его губах появляется ухмылка, когда он смотрит на мое хмурое лицо. Подмигивает мне, в животе порхают бабочки, а хмурый взгляд исчезает.

— Д-да, — заикаюсь я, — все будет хорошо.

Я никогда не чувствовала себя такой лгуньей, как сейчас, глядя в глаза, которые разрушили мой мир.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

КОА | ВИКТОРИЯ, АВСТРАЛИЯ

Наш водитель останавливает машину рядом с двенадцатью одинаковыми внедорожниками, припаркованными на обширном холме в глуши. Я смотрю на Малию, которая сидит рядом со мной, замечаю беспокойство на ее лице, когда она смотрит на большие воздушные шары вдалеке. Она никогда не любила высоту, но ей также никогда не приходилось сталкиваться со своим страхом вот так, на глазах у незнакомых людей и съемочной группы, в довершение всего.

Я открываю рот, чтобы сказать ей несколько утешительных слов, но она выходит из машины прежде, чем успеваю произнести хоть слово.

Именно так она вела себя сегодня утром во время нашей видео тренировки с Габриэлем. Она разговаривала со мной только тогда, когда ей нужен был наблюдатель, и даже тогда она любой ценой избегала зрительного контакта.

Глубоко вздохнув, открываю дверь и вылезаю из машины, не удивляясь тому, что через несколько секунд мне в лицо тычут камерой.

Только не это дерьмо снова.

Я поднимаю бровь на оператора, невысокого блондина. Он отступает назад и смотрит на меня через объектив, его лицо раскраснелось.

— Извините. Первый день на работе, — оправдывается он дрожащим голосом. — Меня зовут Мэтт.

Игнорирую, глядя поверх его головы на Малию, которая стоит к нам спиной и смотрит на воздушные шары вдалеке.

— Ах, да, — говорит Мэтт, роясь в своей сумке. — Мне сказали, что вам двоим нужно надеть вот это.

Он достает мини-Bluetooth микрофоны, которые должны быть прикреплены к нашим футболкам. Малия медленно подходит и берет у него свой, прикрепляя к своей розовой футболке. Мэтт проверяет звук ее микрофона, после чего показывает большой палец вверх и поворачивается ко мне. Протягивает микрофон, смотрю на него.

Я ненавижу мысль о том, что в любой момент за мной будут наблюдать и слушать. Я видел, как реалити-шоу рассказывают о людях, и мне не нравится мысль о том, что это может произойти со мной или, что еще хуже, с Малией.

— Пожалуйста, — Мэтт придвигает микрофон ближе ко мне. — Я действительно не хочу быть уволенным.

Бросив на него взгляд, который заставляет его отшатнуться, я беру микрофон и прикрепляю к своей черной футболке. Позволяю ему сделать проверку, а затем отправляюсь к воздушным шарам, где собрались другие серферы и съемочные группы, Малия тихо следует за мной.

— Смотрите, кто наконец-то решил появиться, — с усмешкой говорит Шарль, глядя на меня.

Я наблюдаю, как он понимает, что Малия стоит за мной, и все его поведение меняется. Усмешка исчезает с губ, сменяясь мягкой улыбкой. Его глаза, сузившиеся на меня всего несколько секунд назад, теперь излучают тепло, когда он изучает ее. Я узнаю этот взгляд — точно так же я смотрю на нее, когда она входит в комнату.

Ревность закручивается в моей груди, как нож, и быстро сменяется страхом. Он смотрит на нее так же, как и я. Что, если она тоже что-то в нем разглядела? От этой мысли мне становится плохо и я чувствую себя беспомощно.