Прищуриваюсь, заглядывая в загон, пытаясь найти хоть одного, но все, что я вижу, — это густая листва и большие дупла деревьев. Я вздыхаю, прислоняясь лбом к ограде, а в голове повторяются два слова.

Сладких снов.

— Знаешь ли ты, что опоссумы могут поворачивать задние лапы почти на сто восемьдесят градусов?

Я поднимаю взгляд, и мне кажется, что мир замирает, когда мои глаза встречаются с глазами Коа.

Он озорно улыбается мне, а потом снова смотрит в сторону вольера опоссумов.

— Так увлекательно, — шепчет он про себя.

Я нервно сглатываю и заставляю себя оглянуться на пустынную местность.

— Не знала, что ты так хорошо разбираешься в опоссумах, — бормочу я.

Он усмехается и показывает на информационную табличку передо мной, на которой написаны интересные факты об этом виде, включая то, как вращаются их задние лапы. Я закатываю глаза и бросаю на него взгляд, от которого его улыбка только усиливается.

Смотрю на его улыбку, ослепленная ею. Коа редко улыбается, а я и не подозревала, как сильно мне этого не хватает.

Ты сама роешь себе могилу, Малия.

Я отвожу взгляд, сосредоточившись на том, где должны быть опоссумы, мое внимание привлекает легкое движение в ветвях над головой.

Завороженно наблюдаю, как существо с густым серым мехом спускается по стволу дерева на задних лапах. Оно медленно и осторожно пробирается к кормушке и аккуратно подбирает своими маленькими лапками свежие фрукты.

— Ну, ты только посмотри на это, — мягко говорит Коа, следя глазами за движениями опоссума.

— Почему ты здесь, Коа?

Он снова смотрит на меня и пожимает плечами.

— По той же причине, что и ты; от меня это требуется.

— Нет, — качаю я головой, — почему ты здесь, рядом со мной, а не с остальными членами группы?

Остальными девушками, — вот что я хочу сказать, но сдерживаюсь.

Не мне больше ревновать.

— Я мог бы спросить тебя о том же, — говорит он, оглядываясь через плечо, глядя на Шарля, который стоит в стороне от остальной группы и наблюдает за нами с выражением, полным зависти.

— Мне просто нужно было немного времени, чтобы подумать, — бормочу я, возвращая свое внимание к голодному опоссуму.

— О чем?

— О тебе, — выпаливаю я, прежде чем успеваю остановить себя.

Коа поворачивается ко мне лицом, прислонившись плечом к забору.

— Ты думаешь обо мне? — спрашивает польщенным тоном.

Закатываю глаза и повторяю его позу, скрещивая руки на груди.

— Зачем ты написал мне это вчера вечером?

— Что написал? — спрашивает он, нахмурив брови. — Сладких снов?

Когда он произносит эти два слова вслух, по моему телу пробегает электрический разряд, я чувствую себя одновременно возбужденной и жалкой. Он изучает меня, как будто читает мои мысли, а затем протягивает руку, сокращая расстояние между нами, и заправляет прядь моих волос за ухо.

— Это не дало тебе уснуть, принцесса?

Я закрываю глаза при звуке своего прозвища. Он единственный человек, который когда-либо называл меня так, и это снова и снова разбивает мне сердце.

— Не называй меня так, — шепчу я.

— Хорошо, — просто отвечает он.

Открываю глаза и обнаруживаю, что он все еще изучает мое выражение лица, наклонив голову в сторону. Поворачивается, чтобы посмотреть на опоссумов, на губах снова появляется озорная улыбка.

— Может, мне стоит называть тебя опоссумом? — говорит он, кивая в их сторону.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на голодного опоссума, и вижу, что он надулся, увеличившись в размерах почти вдвое, спина выгнута дугой, словно он собирается наброситься. Неподалеку замечаю еще одного опоссума, который приближается к кормушке.

Первый опоссум открывает рот, обнажая острые зубы, из его пасти вырывается низкое, леденящее душу шипение. Он начинает рычать и шипеть, когда второй опоссум подходит ближе. Хвост начинает агрессивно мелькать за спиной — явный признак его возбуждения.

— Да, думаю, опоссум — гораздо более подходящая кличка для тебя, — соглашается Коа, кивая, продолжая наблюдать за схваткой. — Ты выглядишь точно так же, когда злишься.

Стискиваю зубы, губы оттягиваются, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он наблюдает на меня краем глаза, а потом фыркает.