Шрифт:
– Тогда с кедами надену, – решаюсь я.
– Нормально. Сейчас все так носят. Я так поняла, что вы только распишетесь, и домой, – продолжает вещать Лера, а сама деловито направляется к палате люкс. – Я тут лежала, – стучит в дверь. – Когда Тима меня нашел…
– Это хорошо, – ляпаю первое, что приходит в голову. А сама бегу на пост. Еще лекарства раздать надо. И капельницы поставить.
– Иди уже, собирайся, – ласково отправляет меня Михайловна из процедурной. – Мужик твой очухался. Тебя ждет. Грозный, как я посмотрю. Ежели вовремя не выйдешь, разнесет тут нам все. Девчонки в реанимации лужей растеклись. Тако-о-ой мужик, – передразнивает подружек Михайловна. – Беги, кому сказала.
– Сейчас капельницу поставлю, – хватаюсь за штатив и флаконы. Бегу в палату. И с разбега влетаю в люкс. – Ой, не туда. Простите… – выскакиваю как ошпаренная.
– Оль, да успокойся уже, – останавливает меня Михайловна. – Одевайся и беги к жениху.
– Ага, спасибо, – неохотно отдаю ей штатив и флаконы.
Иду в подсобку. Открываю чехол с платьем и замираю в восхищении.
Платье цвета айвори, отделанное кружевными вставками и стразиками. Длинное. В пол. Как и говорила Лера. Прикладываю его к себе и улыбаюсь. Красивое. И мне идет.
Дома, естественно, висит свадебное платье с корсетом и кринолином, привезенное из Эмиратов. Но в нашей ситуации выбирать не приходится.
– Ты готова? – заглядывает в подсобку Лера. – Одевайся быстрее. Я и косметику захватила.
– Спасибо, – всхлипываю я. Нет, не так я представляла нашу свадьбу. Готовилась, старалась. А Федора к какой-то Ляле понесло.
Злюсь на него. Надеваю платье и в ужасе смотрюсь в отражение в зеркале. Бледная, испуганная. Я на кого угодно похожа, только не на невесту!
– Да, надо основные черты лица нарисовать, – беру у Леры косметичку и улыбаюсь через силу.
– Да не переживай ты так, – успокаивает она меня. – У нас вообще никакой свадьбы не было. Морозов забрал мой паспорт у старшей медсестры и сам пошел в ЗАГС. Расписал нас. Потом, конечно, мы друзей собрали. Отметили. Но тогда мне его урыть хотелось.
– Та же фигня, – киваю я печально. Слегка подкрашиваю глаза. Распускаю волосы. Мажу по губам розовым блеском и уныло рассматриваю себя в зеркале. – Ничего так…
– Все хорошо. Не переживай. Федька хоть и в Тимином костюме, но с перевязанной головой. Тот еще жених. Зараза… А ты мне теперь тетей приходишься, – хихикает Лера.
– Как и Дамиру, – улыбаюсь я.
И мы с ней, смеясь, выходим из отделения.
– Счастливо тебе, Оливия! – кричат вслед медсестры и улыбаются врачи.
– Универ окончишь, приходи к нам работать, – выходит из своего кабинета завотделением.
– Спасибо. Хорошо, – улыбаюсь коллегам. Сколько я тут проработала? Меньше недели.
– Федька не захочет переезжать в Шанск, – морщит идеальный нос Лера. – Сколько мы с Тимой его ни уговаривали…
– Мне все равно, где жить, – мотаю головой. Лишь бы с Дамиром и Федей! А он…
«Зачем он все-таки ездил к Ляле?», – отмечаю с горечью. Горло перекрывает спазм отчаяния и безнадеги. Даже вздохнуть не могу.
Если заподозрю неправду, никакой свадьбы не будет!
Не хочу я быть номинальной женой. Я люблю этого невозможного мужчину. И хочу его полностью. С потрохами.
– Ну, слава Богу! – делает шаг навстречу Анквист. Берет меня за руку. Притягивает к себе. – Я соскучился, чижик. Едем уже. И так опаздываем. Через полчаса регистрация, – вздыхает он. А я оторопело смотрю на синий костюм, на лацкане которого пришпилен значок «Лучший мэр Шанска». С опаской разглядываю перебинтованную голову любимого и замечаю хищный взгляд Федора Николаевича. – Едем, Олечка, – ведет меня к машине.
– Если ты мне не объяснишь ничего, свадьбы не будет, – шиплю еле слышно.
– Да все нормально, Оль, – отмахивается Анквист. Открывает дверцу, помогая мне сесть. – Я за долгом ездил. Вон, Ефим подтвердить может, – кивает он на безопасника, усевшегося на сиденье рядом с водителем.
– Ефим все подтвердить может, – огрызаюсь сварливо и добавляю упрямо. – Зачем ты к ней поехал? Не понимаю.
– Она мне слила инфу. Потом оказалось, что фейк. А я денег заплатил, понимаешь, – целует мои пальцы Федор и смотрит так умильно и ласково, что глупое сердце мое пропускает удар. И я уже готова простить любимому все на свете. Абсолютно все! Лишь бы сидел рядом и за руку держал.