Шрифт:
– Прикольная история, – цежу, сцепив пальцы в кулак. Честно говоря, даже не подозревал. Но Ляле знать об этом необязательно. Чует мое сердце, там что-то еще. Моя сестра вляпалась в какое-то говно, а Асгаев порешал, бл.ть.
– Так ты мне веришь? – поднимает на меня воловьи глаза Ляля. Как дура хлопает ресницами.
– Да, у меня немного другая версия. Но в целом верно, – киваю я со знанием дела. А сам думаю, как бы без ведома Марго связаться с Рустамом и выведать подробности.
«А Ефим мой куда смотрел, сука? Почему Ритка одна была? Что за херня?» – сатанею от злости.
Сейчас вернусь в дом, всеку в будку.
– Вот ты умная, Лялька, – причитаю с видом Иванушки-дурачка. И все жду, когда она купится и выдаст еще какие-то подробности. Но моя новая подружка понимает мой комплимент по-другому.
– Кстати, – заявляет на умняке. – Я слышала, у тебя в «Жар-птице» интерес был…
– Да. Уже люди работают, – киваю медленно. – Но если что-то знаешь, поделись. Я в долгу не останусь.
– Не знаю, могу ли я говорить, – отпивает шампанское Ляля. Держит фужер за ножку, словно приличная.
– Ты говори, а я решу, – усмехаюсь криво и чувствую себя следаком по особо важным делам.
– Короче, девочки говорят… стреляли в Лайму Стрешневу. Из-за каких-то ее прошлых дел. Она у какого-то мужика бабло украла. И, кажется, драгоценности. Подставила его. А мужик этот крутой. В большом авторитете. Злопамятный, гад. И у него ресурсов… как у тебя! Вот и отомстил.
– Не знал. А что за мужик? Откуда он такой выискался? Окрас какой? – рычу, не сдерживаясь.
– Да не знаю я, – вспыхивает Ляля. – Вроде как не из криминала. Может, чиновник? Девчонки, кто к нему ездил, отцом зовут. Говорят, очень страшный человек… Жесткий очень.
– А кто ездил? Я бы встретился, поболтал…
– Федь, и не проси даже, – с мольбой в голосе отказывает Ляля. – Я под пули попасть не хочу.
– Да не боись. Защищу, – цежу сквозь зубы.
«Ага, защитишь! – мысленно обрываю сам себя. – Лайму ты уже защитил!»
И неожиданно понимаю простую истину. Андрюха и тут облажался. Не вычислил в ближайшем Риткином окружении шмару, в Москву отпустил одну, без охраны. И самое главное, Ефим не вычислил врага Лаймы. Что за мужик? Что у него могла украсть мать моего ребенка? У нее же все всегда было! Бабки, золото! Я ж ничего не жалел.
Глава 25
Глава 25
– А скажи-ка мне, безопасник херов, – проводив Лялю, вламываюсь в кабинет Ефима. – Чем ты таким срочным у нас занимаешься?
– Ты что, Ант? Под кайфом, что ли? – поднимает на меня усталые глаза Андрюха. Трет длинное гладковыбритое лицо. – Тут и так дел по горло. Вот разгребаю. Подготовку к завтрашнему мероприятию контролирую. На следаков по делу Ксении вышел. Перетерли немного. Так еще твоя куколка работы прибавила.
– Что там? – усаживаюсь за стол напротив Ефима. Пропускаю мимо ушей «куколку» и весь список переделанных дел и уточняю небрежно. – Теперь тебе Оливия распоряжения дает. Платит тоже она?
– Да она, похоже, весь универ на похороны собрать решила. Список мне тут выкатила, – оправдываясь, вздыхает Ефим. Протягивает со стола лист бумаги, где столбиком написаны фамилии и имена.
– Ну-ка, – забираю у него список приглашенных. В глаза сразу бросается количество парней. Трое. И только одна девушка.
«Один для подружки и двое Оливии? – внутри все подрывается от дурацких гипотез. – Нет, Оля не такая», – успокаиваю себя и неожиданно подскакиваю с места.
Вот не могу усидеть, и все!
– Я сейчас, – бросаю Ефиму и бегу наверх к тетке моего сына. Залезла в печенку, зараза. Даже лялями оттуда не вытянешь. Не встает у меня на других. А к ней нельзя. И что теперь? Так и помру долбаным импотентом?
Взлетаю по лестнице и выдыхаю обалдело.
В черной майке и таких же джинсах мой ночной кошмар сидит на диване в холле и что-то читает в телефоне. Вся такая собранная и серьезная.
– Оливия, – роняю отрывисто.
– Что, Федор Николаевич? – поднимает на меня равнодушный взгляд. Ни фига не считаешь. Закрылась, зараза маленькая.
– Это что такое? – подхожу поближе. Взмахиваю белым листом, будто капитулирую.
– Список моих друзей, – спокойно отвечает девчонка. – Завтра у меня трудный день. Ребята придут меня поддержать.
– Мы все с тобой, – бухчу, усаживаясь рядом в кресло. – Оль, ты же понимаешь…
– Все – значит, никто, – роняет она тихо и спокойно. Будто внутри что-то выгорело, оставив только привычную оболочку.