Невозможно.

Я завязываю халат и подхожу к нему с проклятием на языке, но только для того, чтобы взвизгнуть, когда он пригибается и снова хватает меня, перекидывая через плечо, как чертову тряпичную куклу.

— Отпусти меня! — я шиплю и несколько раз бью кулаками ему в спину.

— Заткнись на хрен, Зора. Если ты этого не сделаешь, ты предупредишь своего брата о своей неудачной попытке убить меня, и тогда мне придется убить его.

Кристен выбегает из моей спальни и несется по коридорам к главным воротам.

— Как это произошло? — рычу я. — Все было идеально.

— Моя смерть — это твое определение совершенства? — Кристен рычит и протягивает руку, чтобы сорвать со стен свои спасительные белые лепестки, на ходу набивая карманы и, для пущей убедительности, запихивая несколько штук в рот.

— Я ненавижу тебя, — рычу я.

— Это очевидно.

Кристен протискивается через главные ворота. Его хватка вокруг меня усиливается.

— Было ли что-нибудь между нами сегодня вечером настоящим?

Все это.

— Нет, — я пинаю его. — Ничто не было реальным с тех пор, как ты предал меня.

— Я не ожидал, что ты так легко простишь меня, Зора, но я и не ожидал, что ты замышляла мою смерть. Так что, думаю, ты молодец. Ты застала Судьбу врасплох.

Он бросается к черному занавесу. Он яростно развевается, соответствуя нашей напряженной энергии.

— Ксавье придет за мной, а что насчет твоей невесты? Просто оставишь ее позади? — я упираюсь локтем ему в затылок.

Он ворчит, но продолжает упорно двигаться к занавесу.

— Я пошлю Кайю или Тейлиса за Хармони. Что касается твоего брата, я надеюсь, что он возьмет штурмом мой дворец. Тогда я смогу вспороть ему живот без угрызений совести или вины.

— Ты заберешь его у меня? После всего, что ты забрал? — спрашиваю я.

Кристен мрачно смеется.

— Я опозорил себя ради тебя, Зора. Я спрятал самые темные стороны себя, чтобы дать тебе хоть малейший шанс найти свет, но не более того. Если ты хочешь играть в игры, пытаться украсть мое королевство, то так тому и быть.

— И ты тот, кто поднял тост за «честность» в тот первый вечер, — киплю я. — Ты совсем не честен, Кристен. Возможно, если бы ты был собой, если бы ты носил свою тьму с гордостью, как я всегда носила свою, тогда мы бы пожали друг другу руки, завершая переговоры. Вместо этого ты решил съежиться, превратиться в версию, которую, как ты думал, хотела я.

Я вырываюсь назад как раз в тот момент, когда он останавливается перед занавесом.

Я смотрю в его бесконечный взгляд и понимаю, что все, что он сказал, было его способом исцеления, попыткой не думать о моем предательстве. В его взгляде столько боли, что я почти отвожу взгляд, но заставляю себя смотреть на то, что я создала, чтобы знать, что я наконец-то сделала с ним то, что он сделал со мной с моим братом и Греттой.

— Ты любишь меня, — сердито выдыхает он.

ДА.

Я рычу.

— Никогда.

Он скрипит зубами.

— Если ты хочешь ненависти, Зора, то с тобой это довольно легко почувствовать.

Я злобно улыбаюсь.

— Что это будет? Ты отрубишь мне голову? Будешь штурмовать мое королевство? Вонзишь меч в мое сердце?

Боль и гнев отражаются на его мрачном лице, когда он затягивает нас обоих в волшебство занавесок.

— Нет, Вайнер, — рычит он, — я собираюсь жениться на тебе, чтобы ты никогда больше не смогла сделать шаг против меня.

Глава 15

КРИСТЕН

Я запер Зору в самом большом бальном зале моего дворца. Я должен был догадаться, что это только даст ей больше простора для гнева.

Вещи грохочут, когда она рычит, маленькие кусочки ее ругательств заползают под дверной косяк.

Пошел ты, кусок дерьма!

Она была несколько вежлива. Ключевое слово: несколько.

Тогда я взял ее корону.

Никогда не бери женскую корону.

Ее кулаки ударяют в двойные двери.

— Выпустите меня, прямо сейчас!

Тейлис и Кайя стоят по обе стороны от меня, они скрестили руки на груди, я сжимаю пальцами корону Зоры. Из ее верхушки сочится кровь, впиваясь в мои ладони там, где я хватаюсь за нее, стиснув челюсти.

— Мне нужно купить ей что-нибудь получше этого, — говорю я, глядя на грубую текстуру короны.

— Очевидно, — протягивает Тейлис.

— Тебе обязательно было запирать ее в том танцевальном зале?

Кайя жалуется. Затем она прошептала: