— Хорошо, — я поворачиваюсь к Зоре. — Мы не войдем в Подполье без твоего разрешения.

Зора кивает, и ее смертоносное выражение лица успокаивается.

Я понимаю, что она не хочет меня видеть.

— Затем мы устроим бал, — говорит Ксавье с легкой улыбкой.

Он — иллюзия очарования, но я видел его истинное лицо. Интересно, Зора уже увидела это?

Ксавье продолжает:

— Вы все, конечно, приглашены.

Бронз усмехается.

Каллум раздраженно машет рукой.

— Какой нам интерес к балу, который проводят в адской сырой дыре?

Гнев мелькает на лицах обоих, брата и сестры Вайнер. Они так похожи, что я задаюсь вопросом, не забыла ли Зора, и просто смирилась с этим, точно так же, как принимала себя на протяжении многих лет.

— Мы будем официально коронованы, — выдавливает Ксавье сквозь зубы. — Любой из вас, кто не придет, будет отмечен как враг.

— Это единственный раз, когда мы позволим вам войти во дворец, чтобы вы были свидетелями и помогли утвердить наше правление, — объясняет Зора.

— Что заставляет тебя думать, что кто-то нас принимает твои условия? — Бронз спрашивает. — Мы вас не знаем. Ни один из вас не Судьба. Вы незначительны, и у вашего королевства нет последователей. Ради всех Богов, ваша территория находится в пределах королевства Эстал, а не в его собственном отдельном образовании.

— Я согласен с Бронзом, — кивает Савин. — Если уж на то пошло, мы признаем вас подразделением Королевства Эстал. Скорее лорд и леди, чем король и королева.

— Ты не имеешь веса за этим столом, — добавляет Каллум резким голосом. — Пригласить самих себя — это признак высокомерия, которого мы не потерпим.

Я колеблюсь, но провожу большим пальцем по столешнице и решительно киваю.

— Я буду держаться подальше от Подполья, — осторожно говорю я, чувствуя, как по шее Зоры ползет волна гнева. — Но это мое Королевство. Если вы хотите оставаться дипломатическими партнерами, то вам обоим следует подумать о том, чтобы претендовать на земли за пределами этого Королевства.

— Мы заявили права на землю за пределами этого Королевства, — шипит Ксавьер. — Мы заявили права на дно, темноту… — он срывает свою ярость на Каллуме. — И да, на сырость. Подполье не принадлежит и никогда не будет принадлежать Королевству Эстал.

— И мы, может быть, и не Судьба, — рычит Зора, ее голос поглощает меня, — но это делает нас свободными.

Ее глаза находят мои, и я замираю под этим пристальным взглядом.

— Мы вырастим Королевство, справедливое и доброе к своему народу, но, прежде всего, безжалостное к тем, кто стоит у него на пути. Мы не склоним головы перед Королевством Эстал, перед любым Королевством. Мы даже не склоним головы перед Богами, — кипит она, впиваясь ногтями в дубовый стол и поднимаясь со стула.

Ее тело наклоняется вперед, мышцы вдоль бицепсов и плеч перекатываются от напряжения.

— И ты знаешь почему? — спрашивает она, все еще впиваясь в меня взглядом.

Но отвечает Савин, его лицо мрачнеет.

— Ты не обязана.

Ксавье встает и предлагает руку сестре.

Зора кивает один раз, отвлекаясь от меня, чтобы встретиться взглядом с каждым другим Наследником, с каждой другой Судьбой в комнате.

— Хорошо. Вы все это понимаете.

Что-то темное ползет по мне. Оно скользит вверх и вокруг моего горла, переполненное неукротимой яростью. Это напоминает мне о пустоте, скрытой внутри Зоры, и, возможно, в тот день я действительно впитал в себя частичку ее.

Несмотря на это, это мое.

Я признаю это таким, какое оно есть. Ненависть, которая прокатывается по мне острыми волнами. Зависть свободной женщины и разбитое сердце от осознания того, что она перережет мне горло, если это будет означать ее победу.

Я позволяю этому темному существу остаться. Я позволяю ему прижаться к моему сердцу и вдыхать сладкое, ужасное ничто в мой череп.

Она никогда не будет твоей.

— Ваши приглашения на бал и нашу коронацию прибудут через три дня, — говорит Ксавье, когда они с сестрой удаляются.

Я слежу за ними, когда они достигают массивных дверей дворца, и стражники открывают их.

Зора бросает на меня последний взгляд.

Несмотря на все мое желание сохранять самообладание, быть принцем, который правит справедливо, взгляда, которым она одаривает меня, достаточно, чтобы заставить меня лишиться всего этого.

Это голодный взгляд. Не на меня и не на мое тело. Это жажда всего, что у меня есть. Голод, который хочет взять верх.

Неважно, что я чувствую к ней, если она попытается отнять мое королевство, попытается украсть то, над исправлением чего я работал годами, наследие, которое я хочу создать после правления моего отца.…