— Кир…

Он поднимает руку, останавливая Фрею, которая пытается прийти мне на помощь.

— Мне искренне жаль, но все уже сделано, решено. Это происходит.

Он смотрит на Дамиана, затем на Фрею. Затем его взгляд скользит по мне и встречается с моим.

— Ты выходишь замуж за Кензо Мори, Анника. И это окончательно.

4

АННИКА

Мне нужно, чёрт возьми, выбраться отсюда и подальше от всего этого прямо сейчас.

Всё это: видеть Дамиана таким беспомощным. Фрейю подавленной. Кира, настаивающего на том, что я выхожу замуж за монстра, который преследовал меня пять грёбаных лет, и я ничего не могу с этим поделать.

Я в ярости выбегаю через главные двери больницы, желая кричать, пока не охрипну. Вместо этого засовываю руку в сумочку и достаю электронную сигарету, которую держу там на всякий случай.

Да, это дерьмовая привычка. Никудышный механизм выживания. Но есть и похуже, поверьте мне.

Я не курила настоящие сигареты почти десять лет. И почти не пользуюсь этой дурацкой штукой. Но когда чувствую себя так, как сейчас, это одна из немногих вещей, которые помогают мне отойти от края пропасти.

Я затягиваюсь никотином и выдыхаю пары. Это немного успокаивает мои нервы, но чистая ярость и гнев все еще здесь, пульсируют под кожей и пытаются вырваться наружу.

Ненавижу это.

Я преодолела всех монстров. Все трудности. Каждую тьму, которая пыталась поглотить меня целиком. И теперь я подарена одному из них.

Единственному.

Дурацкое гребаное ожерелье.

Это то, что я взяла у Кензо в ту ночь в Киото пять лет назад. Глупое. Блядь. Даже не очень дорогое. Ожерелье.

Ладно, еще были часы. Но они стоили около пяти тысяч. Прибавьте к этому деньги из его кошелька, и мы получим максимум шесть тысяч. Я взяла ожерелье, потому что оно выглядело дорогим. В итоге все, что получила за него, — это четыре тысячи от уважаемого оценщика.

Десять тысяч долларов — это большие деньги для многих людей. Но не для вака-гашира из якудзы, такого как Кензо. Конечно, это не та сумма, за которую можно было бы преследовать кого-то годами.

Так что дело вовсе не в деньгах.

Сентиментальность — это не то, чем я обладаю в избытке, потому что мне пришлось избавиться от нее по ходу дела, как от мертвого груза, который замедлил бы меня. Но у других людей она есть, и это делает их опасными.

С Кензо дело явно не в ожерелье. Дело в том, какую сентиментальную ценность оно ему придавало. Вот почему он охотился за мной и почему я так напугана тем, что меня отдают ему сейчас.

Снова затягиваюсь электронной сигаретой, выдыхая белый пар и скрипя зубами. Я могла бы рассказать обо всём этом Киру. Имею в виду, что ему не понравится, что я накачала наркотиками и обокрала лейтенанта якудзы, особенно после того, как он официально взял нас с Фрейей под свою опеку и мы согласились прекратить мелкие кражи. Но всё же я могла бы рассказать ему, что происходит и почему так боюсь того, что Кензо может со мной сделать.

Но в конечном счёте чего это даст?

В лучшем случае Кир поговорит с Кензо и предупредит его, чтобы он не причинял мне вреда. Кензо клянётся быть хорошим мальчиком, а как только мы поженимся, сдирает с меня кожу заживо и всё равно хоронит в неглубокой могиле.

Я хмурю брови. Или… нет.

Почти уверена, что это положит конец перемирию, которое должны были установить наши брачные узы. Так что, может быть, он меня не убьёт.

Может быть, просто запрет в подвале и будет поддерживать во мне жизнь, чтобы годами мучить меня.

Я делаю ещё одну затяжку, размышляя.

В конце концов, знаю, что не собираюсь ничего говорить Киру. Потому что одна из причин, по которой я его уважаю, заключается в том, что он обо всём заботится. Просто делает своё дело, не жалуясь и не ноя. Честно говоря, думаю, что одна из причин, по которой я ему нравлюсь, заключается в том, что он знает, что я такая же.

Так что нет, не буду вести себя как ребёнок и плакать перед Киром, что мой новый муж может быть жесток со мной, потому что я украла у него пять лет назад.

Из-за чего я снова оказываюсь в тупике.

Чёрт возьми.

Оборачиваюсь, и мой взгляд падает на спортивный чёрный мотоцикл дымчато-серого цвета, припаркованный у обочины, с кроваво-красной маской ханья, нарисованной на бензобаке, и надписью «Мори-кай» под ней.

Я холодно улыбаюсь, лезу в сумочку и достаю свой маленький складной нож.

Понятия не имею, почему Кензо здесь, но это не имеет значения. Этот ублюдок, может, и думает, что поймал меня, но он ещё узнает, что у меня есть когти. И пожалеет о том дне, когда решил, что это хорошая идея — запереть меня в клетке.