— Ну и как тебе он?

— Трудно судить, пока, времени мало прошло. Не гонориться, не чурается грязного, старается. Ничего плохого сказать не могу. Полусотня слушается. Артем и Осип, десятниками к нему сейчас вернуться, парни толковые, помогут. Обувку быстро стаскивают, не напасешься. Анисим ругается шибко. Старички деньгу в запасе имеют, а новички, то прамблема. Так, что ладно пока все, притрется и срастется, командир. Да, здесь в самом начале драка вышла, с Хмыловки оба, Бычков и Лиманов. Видать старая обида. Ты сам говорил, за такое дело в шею гнать, ну я и погнал. Хотел на общем построении сказать и показать, что мы не шутим. А они вечером слезно покаялись и просили не выгонять, мол никогда более не допустят подобное. — Вздохнул Трофим.

— И ты, конечно, понял и простил?

— Простил и оставил, командир. Парни-то хорошие, толковые, дурости в башке хватает, но я уже повыбивал, сил только до лежака добраться. В дозор, как на праздник ходят. Просили слезно тебе не докладывать. Опасаются, что ты взашей, погонишь. Понаслушались слухов про тебя, да еще про рейд, так вообще боятся, что ты узнаешь.

— Ты объяснил наши правила, один за всех, все за одного.

— То, да, весь десяток в наряды по хозработам, вне очереди.

— А где хорунжий?

— Так, его десяток, из полусотни, заставу меняет, вот он и повел его в поле, тактику отрабатывать.

— Добро, вечером совещание, в восемь вечера. Пойдем, глянем, как у тебя всё гладко.

Обход начали с ворот.

— Вон, Бычков дежурный на воротах, — шепнул Трофим.

Подошли, я пристально смотрю на него. Парень побледнел, видимо, ожидая самого худшего. Действительно, крепкий, обмундирование сидит ладно, пластунка лихо сбита набок, чистый, опрятный.

— Кто таков? — спрашиваю с наездом.

— Пластун Бычков, вашбродь, — он ответил тихо и как-то поник.

— Чего там шепчешь. — Одергиваю его.

— Пластун Бычков, вашбродь, — громко повторил он.

— Значит так Бычков сотоварищем, кто второй?

— Лиманов. — Вздыхает Бычков.

— Так вот, дело прошлое, но запомните, только под поручительство старшего урядника Сухина. Еще один залет и будем прощаться, урядник получит по полной. Все понятно, Бычков?

— Так, точно вашбродь, не будет такого. — Ожил залетчик.

— Ладно, бди. — Усмехнулся я.

— Есть бдить. — лихо отдал честь Бычков и побежал на свой пост.

Обошли всю базу, заглянул во все щели и скрытые места, все в пределах нормы. ' Гарант', то есть Тихон, встретил нас в мастерской.

— Как, Тихон, все в порядке? — интересуюсь я.

— Да все хорошо, оружия понавезли, эт вы что, столько народа положили?

— Есть такое дело, неужели всё дрянь, мы вроде получше брали.

— Нет, конечно, есть очень даже хорошее. Как мои бомбы, командир?

— Нет слов, Тихон, будем премировать тебя за хорошую работу.

— А можно мне ружьё?

— Выбирай любое из трофеев, — дарю я с барского плеча.

— Да нет, мне бы Ивановку, дальнебойку, я понимаю, что еще за пистолет не расплатился, но я отдам кредиту.

— А, есть у нас в запасе?

— Есть командир, три штуки, Рома сказал, еще присмотрит троих стрелков, — уточнил Тихон.

— Добро, скажешь, я, разрешил.

— Благодарствую, командир.

— Следишь за тем, как обращаются и обихаживают оружие?

— Еще как следит, у него не забалуешь, — вставил Трофим, хлопая Тихона по плечу.

Пришёл домой обедать. Ада сидела и ждала меня. Появились глиняные тарелки, блюдо и кружки, деревянные ложки. Щи с мясом и лепёшки, ещё тёплые. Моё нововведение. Печь хлеб на сотню дело хлопотное, и много времени занимает. Приказал печнику соорудить самый простой тандыр. Сделали приспособы лепить на стенки лепёшки и короб, собирать готовые. Пришлось самому замесить тесто, мука, вода, соль. Было не много молока, залил туда же. Растопил тандыр, прогрел его, налепил на стены лепёшки и прикрыл ставнем. Через двадцать минут собрал готовые, румяные и с удовольствием съел хрустящую лепёшку, первую, испечённую мной. С тех пор и пекут их, хлеб тоже выпекают, но лепёшки прочно прижились. Сказал Аде, чтобы не ждала меня, ела сама, если я не пришёл. Через Аслана, разумеется. Лепёшки ей понравились, ела с аппетитом. Аслан очень редко садился со мной за стол. Невместно слуге есть с господином за одним столом и Адалат не положено. Ада надела длинное платье, кафтан и тёплую шаль.

— Хороша, чертовка, — мелькнуло в голове шальная мысль,- нет вечером.

Вечером совещание в штабе. Собрались все. Обсудили насущные вопросы, приказал снять заставу, до наступления заморозков. Дождь лил через день, дороги порядком развезло. Холод, сырость и все неприятности поздней осени. Природа компенсировала тёплые дни. Зачем зря бойцов мочить. Пусть приводят в порядок амуницию и переходят на зимнюю одежду. Распустил всех и собрался домой.

— Командир, можно поговорить? — задержался хорунжий.