— Теперь хочу поговорить с вами о важном, — сказал Атаман, когда все лишние вышли. — Ко мне обратился начальник штаба линии, генерал-майор Зубарев. Он просит в наступающие весну и лето выделить пластунскую сотню Иванова в распоряжение капитана Шумилова. Как я понял, сотник, вы уже предварительно переговорили с капитаном в прошлый его приезд к вам?

— Да, Константин Леонидович, в общих чертах. Я рассказал ему о моём понимании ведения боевых действий в гористой и лесистой местности. Он обещал подумать и доложить своему начальству.

— Вот он подумал и доложил. Твоё мнение, Соловьёв?

— Я против. Сегодня сотня даёт мне уверенность, что горцы не решатся на большой набег, Ваше превосходительство. Сотня Иванова пользуется дурной славой у них. Они действительно опасаются его, особенно после последнего рейда. Я отослал докладную вам, но вы, видимо, не успели получить.

— Так, так, сотник. Доложите мне, как непосредственный участник рейда. — заинтересовался Атаман.

Пришлось докладывать Атаману в сжатой форме. Он потребовал развернуть и доложить в подробностях. Выслушав мой рассказ, задумался.

— Читал, сотник, вашу докладную о возможных мерах решения вопроса с местным населением. Со многим согласен и поддержу вас в случае, если начальник штаба будет докладывать выше. Только, думаю, не стоит так сильно заострять внимание на мздоимстве и произволе чиновников. Не спорю, это присутствует, конечно, но не в таких размерах, как описываете вы. Не стал спорить и промолчал. Тем более это вечная проблема.

— Скажите, сотник, это правда, что горцы рассказываю о вас. В части отрубания голов, вырезание целых селений. Рассказы о том, что захватили жену Зелим бея и сделали своей наложницей?

— Отчасти, но то, что лежит в основе этих слухов, правда. А наложница, так сложились обстоятельства, она сама попросила взять её с собой. — не стал углубляться в эту историю я.

— Хорошо, отложим решение по вашей сотни ближе к весне. Всё зависит от обстановки, которая сложится к тому времени. Надеюсь, Пётр Алексеевич, у вас найдётся место для ночёвки.

Следующим днём начальство, после плотного завтрака, убыло. Переждав три дня, мы наконец-то выехали в Пятигорск. Дорога по зимнику значительно лучше, чем в другое время года. Доехали быстро и без приключений. Женщины, сгорающие от нетерпения, с утра отправились на базар в сопровождении Сани, Ромы и Аслана. Хорунжий отпросился на все три дня, которые я планировал провести в городе. Когда собрался идти, на обед, в комнату ворвались Рома и Саня, за ними в комнату вошли Ада и Аслан. Если лицо Ромы выражало крайнюю озабоченность, то у Сани всё смешалось, злость, отчаяние, страх и ещё что-то не понятное. У меня всё сжалось в предчувствии беды.

— Женька с Аминат пропали. — столько отчаяния было в голосе.

— Твою мать!!! Толком расскажи, Рома.

— Они долго были в лавке с тканями, потом Женя с Аминат вышли и зашли в какую-то лавку, куда я не заметил. Ада с Асланом рассчитывались с продавцом и мы стали искать их в ближайшей округе, не нашли и сразу сюда. Никто их не видел.

— Украли их, точно говорю. — Саню потряхивало. Ада стояла испуганная и растерянная.

— Эркен!!!

— Я, командир, — он выдвинулся на передний план.

— Общий сбор, всех собрать, хорунжего не надо. Савва со мной. — я быстро собрался.

Через двадцать минут мы подъехали к дому Ашота. На стук отворилась калитка.

— Хозяин дома?

— Как доложить?

— Скажи, сотник Иванов, — привратник быстро обернулся. — Проходите.

Я вошёл в дом. Ашот встретил у входа. Он, увидев меня, понял всё сразу.

— У меня пропали две девушки, черкешенки. — коротко рассказал, что произошло. Ашот задумался.

— Акоп, — в комнату вошёл мужчина тридцати лет со шрамом на щеке. Говорил Ашот на армянском, Акоп отвечал коротко, потом надолго задумавшись, ответил.

— Акоп говорит в городе есть люди, которые промышляют воровством девушек, молодых женщин. Главный у них не кто Барон, он его не знает и не видел. Его дом за чертой города. Если девушки красивые, то это его люди их украли, он уверен. Барин очень опасный и жестокий. Его всё бояться, и никто не связывается с ним.

— Он может показать, где он живёт?

— Да, он покажет. Тебе ещё что-то нужно.

— Пусть Акоп собирается, мы выступаем немедленно.

Десяток Артёма в полном сборе ждал нас. В его десятке было три новичка. Оставил их на охране наших комнат. Объяснил, что нам предстоит. Вооружились пистолетами, кинжалами, ножами. Эркен и Рома с ружьями. Добирались около часа. Стемнело окончательно. Усадьба стояла немного в стороне. Дом большой, не меньше восьми комнат, с высоким забором.

— Собаки, — с досадой подумал я, — который раз прокалываюсь.

К счастью, собак не было. Проникли во двор с боковой стороны, где стояли хозяйственные постройки. Мы лежали на крыше сарая, внимательно осматривая двор. Савва толкнул меня вбок и указал на охранника в тулупе, который прислонился к стене и мирно спал. Других охранников не нашли. Показываю, что берём живым, нужен язык. Савва кивает и исчезает. Вижу, как через забор прыгаю двое, быстро обрабатывают часового и тащат в угол противоположного строения, не видно со стороны дома. Спрыгиваю вниз.