— Именно это меня и беспокоит, — не лишком любезно прервал я его излияния. — Если ветер не появится, даже не представляю, как мы будем пускать брандеры?

— К утру должно посвежеть, — поспешил успокоить меня командир «Владимира».

— Дай то бог…

— Минами орудовать проще?

— Гораздо. В нынешних условиях это практически «вундерваффе». Во всяком случае, пока не найдется средство противодействия.

— Как вы сказали вундер…?

— Чудо-оружие по-немецки.

— Да, я понял, просто никогда не слышал этого выражения, да еще и в подобном контексте. Кстати, о мерах противодействия. Как, по-вашему, какими они могут быть?

— Ну, кое-что британцы уже придумали. Ограждали борта своих кораблей на стоянках деревянными конструкциями не позволяющими подвести адскую машину. Не слишком удачное решение, но для наших миноносников был сюрприз. Причем, не из приятных.

— Остроумно.

— Как временное и вынужденное решение — да. Оборотная же сторона заключалась в дурной маневренности получившегося кадавра.

— Ну, хорошо, это паллиатив. Но что еще можно предпринять?

— По крайней мере часть орудийной прислуги должна бодрствовать и держать наготове заряженные пушки. Канонерские лодки суда небольшие, а потому не слишком устойчивые к вражескому огню. Не говоря уж о том, что любая картечина, угодившая в мину может подорвать динамитную начинку и обезоружить нападающего.

— Она настолько чувствительна?

— Увы. Требует очень деликатного обращения. Кстати, ты с какой целью интересуешься? Пока это головная боль наших противников.

— Вот именно, что пока. Что греха таить, и Англия, и Франция в техническом плане развиты куда больше нашего. Сейчас они в некотором недоумении, от наших новинок, но наверняка вскоре смогут их повторить и даже превзойти. Тогда уже мы окажемся в положении догоняющих.

— Верно мыслишь, Григорий Иванович. Именно поэтому нам нужно использовать имеющуюся у нас фору по максимуму. Пока есть возможность…

— А скоро они у нас появятся?

— Примерно через две недели прибудет моя бригада, а вместе с ней небольшой минный парк. Остальные же, дай бог, ближе к концу октября, а то и позже.

— А кто будет носителями нового, как вы изволили выразиться, чудо-оружия?

— Конструкция канонерок не слишком сложна. Первые четыре еще весной заложены в Николаеве и скоро войдут в строй. На очереди еще четыре там же. Можно и больше, но не хватает паровых машин с котлами. Доставлять из Петербурга не слишком удобно, а местной промышленности они в ближайшее время не под силу.

— Ваше императорское…

— Григорий Иванович я же просил!

— Извините Константин Николаевич, привычка-с!

— Бог простит.

— Я собственно, что хотел сказать. Новоманерных винтовых канонерок у нас не много, да и будут они не скоро, если вообще смогут. Все же блокада…

— Продолжай.

— Так, отчего бы в качестве носителей не использовать буксирные пароходы, имеющиеся у нас в изрядном количестве? Машины у них, конечно, не самые мощные, но и суда небольшие. Так что скорость вполне приличная. Взять хоть «Могучего» с собратьями.

— Девятнадцать узлов? — усмехнулся я.

— Двенадцать дают твердо! — блеснул в темноте улыбкой Бутаков.

История, которую я припомнил, и впрямь была занимательной и в какой-то мере даже поучительной. При подготовке всеподданнейшего доклада переписчики допустили досадную ошибку и написали вместо 12.5 — 19.5 узлов скорости. Сначала на нее никто не обратил внимания, а затем она попала во все справочники, превратив заурядные, в общем, буксиры в настоящие скороходы. В принципе все об этом знали, но не исправлять же казенную бумагу? Документ все-таки!

— А где они сейчас?

— В отряде Серебрякова.

— Что ж, вернемся, вытребую у него…

Договорить мне не дали. Напряженно всматривающиеся в окружающую темноту матросы все же заметили впереди скопление кораблей и судов самых разных классов и размеров. Более подробно определиться не получалось, но никому кроме союзников эта армада принадлежать не могла.

— А что это за огоньки на берегу? — воскликнул мичман, осматривавшийся в огромный, больше напоминавший две соединенные между собой подзорные трубы, бинокль.

— Даже не знаю. Как будто уголья после пожара…

— Англичане с французами сожгли Евпаторию? — изумился молодой человек, фамилию которого я так и не запомнил. — Но ведь это варварство!

— Или чрезмерное усердие, — пожал плечами ваш покорный слуга, припомнив инструкции данные казакам.

— Что простите?

— Ничего. Просто вспомнил, что случилось с Синопом.

— Но позвольте, — вступился за сослуживцев мичман. — Там бушевало настоящее сражение, и потому нет ничего удивительного…