Не знаю почему, но хвалить людей всегда приятнее, чем ругать. По крайней мере, мне так кажется. Поэтому оказавшись перед героями черноморцами, ваш покорный слуга не скупился.

— Поздравляю с первым и, очень надеюсь не последним успехом, господа! — обратился к сияющим, будто именинники морякам. — Все вы от адмиралов до последнего матроса большие молодцы! Горд и счастлив, что довелось служить с вами.

— Покорно благодарим за теплые слова и высокую оценку, ваше императорское высочество! — за всех ответил Нахимов.

Накануне, когда эскадра только начала возвращаться, я лично посетил всех участвовавшие в сражении линкоры. Пожал руки флагманам и офицерам, навестил раненых. Осмотрел повреждения.

— Ну что, Павел Степанович, убедился, что не боги горшки обжигают? — тихонько шепнул ему. — Можно и англичан бить!

Конечно. С его точки зрения ничего особого не случилось. Ну встретились, ну постреляли, и «просвещенные мореплаватели» нас чудом не расколотили… И только мне было понятно, что дело сдвинулось с мертвой точки. Главные силы черноморцев все-таки вышли в море и приняли бой. Теперь и наши почуяли в себе силы, и союзники, как ни крути, должны учитывать такую возможность.

Но главное на данный момент, то, что еще несколько транспортов с войсками и припасами не дошли до места назначения. Стало быть, солдат у французов, хоть и всего на один батальон, да меньше!

— Прошу всех командиров и начальников участвовавших в деле предоставить как можно более подробные рапорты, для составления донесения государю-императору. Сами понимаете, без подробностей не ясно кого и за что награждать!

Шутка вызвала нешуточное оживление. Офицера, разумеется, служат не за награды, однако получить их всякому почетно.

— Краткое же описание с перечислением участвовавших в бою кораблей я уже лично отправил.

— Кстати, о донесениях, — подал голос сидевший с кислой физиономией Меншиков. — Я тоже желал поздравить его величество с победой, но…

— Это мой приказ! С вчерашнего дня, ни одна телеграмма не будет отправлена без моей визы. Это касается абсолютно всех и никаких исключений быть не может!

— Но это неслыханно! — возмутился князь. — По чину генерал-адъютанта я имею право личного доклада государю!

— Нет ничего проще! Поезжайте в Петербург и припадите, так сказать, к стопам! Заодно не забудьте сообщить, в чем причина задержки при строительстве укреплений? Почему шанцевый инструмент, на который, к слову сказать, из казны были выделены немалые средства, таинственным образом исчез, а новый пришлось везти аж из Одессы?

Ответом мне было красноречивой молчание. Желание старого царедворца примазаться к чужой славе понятно, но не выйдет. По крайней мере, не в этот раз!

— Раз уж речь зашла о наградах, — продолжил я. — Давайте не забывать о нижних чинах, вынесших на своих плечах всю тяжесть сражения, коих мы не просто можем, но и обязаны наградить своей властью.

— Да что там толковать-с, — пожал плечами Нахимов. — Послать на каждый отличившийся корабль по десятку крестов, да и будет с них. Нет, если ваше императорское высочество находит нужным проявить щедрость, можно и увеличить количество наград…

— В корне не согласен, ни с подобным обычаем, ни с отношением, — неожиданно для всех присутствующих возразил я. — Всякий экипаж состоит из большого количества матросов, это верно. Однако же вклад у всех разный. Одни отличились более, другие менее. Что же хорошего в том, если слепой жребий принесет удачу первому попавшемуся, вместо того, чтобы отметить достойного? Именно поэтому, я настаиваю на подробном описании боя, с тем, чтобы можно было выявить действительно отличившихся и примерно их наградить.

— Дело это, несомненно, благое-с, — осторожно возразил Корнилов. — Но в горячке боя, многое может забыться.

— Так для этого и нужно опросить господ офицеров. Им по должности положено знать свой личный состав, понимать кто на что годен и видеть, кто и как ведет себя в бою. Так ведь?

— Разумеется, — сделав отсутствующее лицо, кивнул адмирал, очевидно, не имевший ни малейших иллюзий на счет своих подчиненных.

— Ну, взять хоть выстрел, сбивший на «Трафальгаре» мачту. Неужели нельзя выяснить автора столь эффектного попадания и отметить его?

— Да чего там выяснять, — усмехнулся в бакенбарды командир «Ягудиила» капитан первого ранга Кислинский. — Это мой канонир Петр Кошка!

— Кто? — удивился я, услышав знакомую с детства фамилию

— Фамилия такая, Кошка…

— Слышал о нем, — кивнул Нахимов. — Отличный матрос и стрелок весьма исправный-с!

— Ну вот, один кандидат в георгиевские кавалеры уже есть. И надо не просто наградить, а объявить за что по эскадре. Пусть нижние чины видят, что их знают, о них заботятся. Чтобы Кошка или любой другой матрос, мог носить награду с гордостью, ибо заслужил ее лично, а не получил по жребию! Кстати, помимо креста передайте ему от моего имени десять рублей. Заслужил!