— Уехали их превосходительство, как есть уехали!

— Куда?

— Не могу знать, ваше высокопревосходительство!

— Забыл, как великих князей величают? — хотел было добавить испуганному солдату Воробьев, но после моего окрика не посмел.

— Он говорит правду, ваше императорское высочество, — мрачно ответил подошедший к нам пожилой офицер. — Полковой командир сбежал…

— Струсил, мерзавец! — выругался Гогинов.

— Так точно!

— Назовитесь.

— Командир первого батальона подполковник Гордеев.

— Принимай командование! — решил я.

— А как же их превосходительство?

— Под арест!

— Слушаюсь, — заметно повеселел новоиспеченный полковой командир, отчего стало ясно, что прежний особым расположением подчиненных не пользуется.

— А теперь слушай мой приказ! У тебя четверть часа, чтобы привести полк в порядок и поддержать первую линию. Я лично поведу…

— Ваше высочество, — почтительно, но твердо перебил меня Гогинов. — Позвольте мне исправить оплошность своего подчиненного. А ваше дело — командовать!

— Будь, по-твоему, Павел Александрович. Но учти, что теперь спрос…

Последние мои слова заглушил треск барабанов. Воспрянувший духом Гордеев принялся ревностно выполнять поручение привести полк в порядок и начал с построения. Все-таки николаевская муштра, как бы ее ни хаяли в последующие годы и не называли бессмысленной, не такое уж пустое дело. Начав выполнять привычные команды, солдаты и офицеры понемногу пришли в себя и уже через пятнадцать минут Гогинов повел на врага не испуганное стадо, а спаянный железной дисциплиной и ощетинившийся штыками полк, слаженный удар которого обрушился на врага.

Тем временем к нам подошел Московский полк. Надо отметить, что, как и у многих иных частей входивших в Крымскую армию, лучшие батальоны «московцев» сейчас находились на Кавказской линии. У нас же были сформированные незадолго до начала войны из так называемых «бессрочно-отпускных» 5-й и 6-й резервные и 7-й и 8-й запасные батальоны этого полка. К тому же два из них в данный момент приданы Тимофееву.

— Здравия желаю вашему императорскому высочеству! — браво поприветствовал меня командовавший полком генерал-майор Куртьянов и эффектно отсалютовал шпагой.

— К бою готовы? — спросил я, внимательно осматривая плотные ряды солдат.

— Так точно!

— Сколько солдат вооружено штуцерами?

— Как положено-с. По шесть застрельщиков в роте.

— Этого мало. Возьми роту морских пехотинцев и отправляйся на правый люнет и поддержите Белостокский полк. Там сейчас трудно…

Говоря об отчаянном положении «белостокцев», я нисколько не преувеличивал. Желая ни в чем не уступать удачливым соседям, принц Наполеон упорно гнал свои войска вперед. В какой-то момент им почти удалось прорваться, но тут к нашим подоспела помощь.

Оказавшись внутри люнета, «московцы» и моряки быстро заняли места у бруствера и открыли по противнику частый огонь. Целиться в густых клубах порохового дыма было не просто, но по такой большой групповой цели этого и не требовалось, и вскоре французы попятились.

— Не нравится! — восторженно завопил Куртьянов и приказал бить в барабаны, намереваясь повести своих солдат в штыковую.

Впрочем, чего-то такого я и ожидал, поэтому почти сразу послал к генералу своего ординарца.

— Его императорское высочество запрещает покидать укрепления без своего личного приказа! — протянул написанную мной записку мичман.

— Но как же? — растерялся тот. — Ведь мы же можем совершенно очистить от неприятеля не только наш, но и их берег…

Пока на правом (для союзников) фланге рекой лилась кровь, англичане не торопились. Больше того, в надежде, что французам удастся-таки проникнуть в глубь обороны русских и связать как можно больше их сил, лорд Раглан остановил уже подошедшие к Альме полки и задержал их выступление еще на полчаса. А чтобы не нести излишние потери от артиллерийского огня противника приказал солдатам передовых батальонов залечь.

— Быстрее, сукины дети! — закричал штаб-сержант Абрахам Мюррей, всегда готовый подкрепить собственный приказ отборной бранью и доброй затрещиной.

Хорошо знавшие буйный нрав своего непосредственного начальника фузилеры поспешили исполнить его распоряжение и, как оказалось очень вовремя, поскольку над их высокими меховыми шапками тут же просвистело русское ядро.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь буду благодарен нашему Эйбу, — пробурчал Том Тэтчер, частенько становившийся мишенью для нападок мистера Мюррея.