Только бы донести! Только бы осталась живой!

Ведь это я виноват в том, что она пострадала… Из-за моих трений с Февралём всё произошло.

Её голова наклонялась, руки беспомощно тряслись, а её дыхание становилось всё более поверхностным.

Я мчался по знакомой уже дороге, примечая те вещи, которые успел заметить при преследовании.

Мне нужно было её донести! И я её донесу! Добегу! ДОНЕСУ!!!

Время от времени я смотрел вниз, и каждый раз сердце сжималось от страха и боли, когда видел, как княжна бледна. Я знал, что каждый шаг решает её судьбу.

Улицы казались бесконечными, их извивающиеся маршруты и мрак казались сковывающими.

Донести! Донести!

Свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь мрак, создавал причудливые тени, мелькавшие перед глазами, и казалось, что ночь сама насмехается над моими усилиями.

Внезапно, передо мной открылась небольшая светлая площадь, огороженная неоновыми вывесками и пахнущая бензином. Та самая заправка. Та самая машина…

Это был единственный момент, когда я мог позволить себе короткий вздох облегчения. Всего лишь на пару мгновений, но выдохнул.

Потом направился к машине и уже возле неё положил на асфальт княжну.

— Это что такое? — послышался охреневший голос пожилого заправщика.

— Дядя, воды! И быстро! — прохрипел я в ответ.

Всё-таки бег, бой, потом снова бег с весом на руках давал о себе знать. В горле немилосердно драло.

Может, зря я повернулся к заправщику лицом? Видон у меня был тот ещё — весь в крови, причем не только в своей. Рожа перепачкана, одежда после драки в рваных прорехах.

Заправщик попятился, но когда я вытащил из кармана завалявшуюся там купюру, то жадность всё-таки взяла верх. Он узнал меня! Брошенный на машину взгляд сказал, что Карамзина всё также беспечно дрыхла в объятиях Морфея.

— Тут пятьдесят, а вы обещали… Бегу-бегу! Ничего не надо! — изменил он свой тон, когда я выхватил боевой нож.

Он вернулся меньше, чем через полминуты. За это время я успел снять налипшую повязку. Стоило мне чуть приоткрыть рану, как тут же хлынула кровь. Бесстужева выгнулась дугой, с её губ тоже потянулась струйка крови.

— Её бы в больничку… — неуверенно произнёс заправщик, протягивая воду. — Помрёт же, болезная!

— Вот и вызывай больничку, не стой над душой! — буркнул я, выхватывая воду.

Не могу терпеть, когда и так всё плохо, а ещё подсказывают очевидные вещи.

Заправщик тут же испарился. Надеюсь, что пошел и в самом деле вызывать. Я же снова закрыл повязку и растворил вторую оранжевую сущность. Пусть она и стоит немало, но жизнь Екатерины Семёновны дороже.

Несколько глотков воды уняло жар в груди. От обезвоживания бы не умер, но без воды пришлось бы плохо. Очень плохо…

Издалека показались фары быстро едущей машины с мигалками. Она остановилась возле нас и наружу выскочил перепуганный Годунов. Из-за руля выглянул Михаил Кузьмич. Со стороны пассажирского сиденья вышел сотрудник ЦАИ.

— Где она? Что с ней? — подскочил Годунов.

— Вот, надо лечить! Ты же умеешь. Давай! — просипел я, всё также борясь с сухостью в горле.

— Что произошло? — спросил полицейский.

— Господин капитан, всё потом, — отмахнулся я. — Сейчас нужно спасти жизнь княжны. Все показания дам потом! Ну, Борь, чего же ты?

Лежащая на холодной поверхности девушка казалась одной из теней, растворяющихся в этом ночном безмолвии.

Бесстужева была погружена в полумрак, её тело безжизненно растянуто на дорожном покрытии, и её дыхание, прерывающееся и нерегулярное, с трудом поднимало её грудь.

Но главное, что она дышала! Она была живой!

— Я… Я не знаю… — остолбенел Годунов. — Рана очень тяжелая…

— Я тебе сейчас лещей насую! А ну, лечи давай! — рявкнул я.

— Я попытаюсь… но…

Его глаза бегали вокруг, явно в поисках Карамзиной.

— Да вон она, в машине! — не выдержал я, а потом схватил его за грудки и тряханул. — Боря! Время уходит! Карамзина спит, а помощь крайне нужна Бесстужевой! Боря, выручай, родной! Давай же!

От тряски у Годунова словно мозги на место встали. Его глаза приобрели осмысленное выражение и он тут же кивнул.

— Я всё понял! Иван Васильевич, будьте рядом. Мне, возможно, понадобятся ваши сущности… — твердым голосом ответил он.

Вот теперь узнаю Борюсика!

— Хоть все забирай! — сказал я в ответ и поставил его на асфальт.

— Так, мне нужны пояснения! — попытался напомнить о себе полицейский, но осёкся под взглядом Годунова.

— Не мешайте! — в голосе Бориса прозвенел металл. — Всё потом! Иначе смерть княжны повесят на вас!

Полицейскому не хотелось вешать на себя смерть молодой княжны, поэтому он вдруг вспомнил о крайне важном звонке и решил отойти в сторонку, чтобы мы не слышали важного разговора.