— Я рассчитывал, что ты недостаточно осведомлена, и такая причина сработает. — Он пожал плечами, похоже, ничуть не устыдившись. — Жаль, не получилось. Тогда буду краток: просто проваливай из моего кабинета, я уже устал от твоего нытья. Так понятнее?

— Я не уйду, пока ты не ответишь на мой вопрос.

Снова вздох.

— На какой вопрос?

— Я спросила, почему ты меня не хочешь. Ответь и я уйду. По-моему, после того, как твой член более получаса был у меня во рту, я имею право получить ответ хотя бы на один вопрос.

— Справедливо, — хохотнул Гридасов. — Твои губы. В них проблема.

— Надеюсь, ты про губы на лице, — сказала Кира, хотя тут же поняла, что нет особой разницы, что он имеет в виду. Его замечание было ужасным в любом случае.

— Про них, — кивнул он.

— И что с ними не так?

Он отшвырнул последнюю салфетку в сторону и встал напротив Киры метрах в двух, опершись о край стола.

— Все так. Я не собираюсь внушать тебе комплексы. Просто твои губы слишком обычные, непримечательные. Диссонируют со всем остальным твоим апгрейдом. Это как тюнинговать тачку, но оставить на ней старые диски. Понимаешь, о чем я? Тачка страсть как хороша, даже шикарна, но, черт возьми, эти диски портят всю картину! — Он бросил взгляд на стринги, лежащие на ковролине. Поднял их и бросил Кире на колени. — А теперь надевай и на выход.

Глядя на себя в зеркало после процедуры у косметолога, Кира очень жалела о содеянном. Теперь ее губы были ужасно красными и раздувшимися, неестественными, даже уродскими, их так и хотелось оторвать от лица. Хорошо, что она заранее узнала о периоде реабилитации и попросила Егора на неделю перевести ее на удаленку. Тот, пусть и нехотя, но согласился, так что девушке не пришлось появляться на работе с таким лицом и прятаться от любопытных взглядов. Были и другие плюсы: никто не требовал от нее начинать работу именно в 9 утра и заканчивать в 18 вечера. Каждая задача имела строгий дедлайн, и никого не волновало, в какое время суток все будет готово, главное — уложиться в срок. Такая свобода окончательно развязала девушке руки, и одержимость начала брать над ней верх.

На второй день после увеличения губ она дождалась, когда отец уйдет на работу, и выскользнула из дома. Он уходил очень рано, а мама после его ухода всегда ложилась еще на час, поэтому ничего не пришлось объяснять. На Кире был черный спортивный костюм с капюшоном, который скрывал ее лицо от посторонних глаз. Поначалу девушка не отдавала себе отчета, куда именно направляется. Ей просто хотелось свежего воздуха, и она какое-то время бродила по тихим улицам. Но затем ноги сами привели ее к логистической компании, причем идти туда пришлось около часа. Кира добралась до крайней точки парка, что был разбит с торца здания, как раз в тот момент, когда знакомый черный седан припарковался на VIP-месте у входа.

Гридасов вышел из машины, дошел до урны и закурил. А потом ему позвонили и он, изредка жестикулируя, общался с кем-то около десяти минут. Он не мог видеть Киру, поскольку она заняла привычную наблюдательную позицию, где ее надежно скрывали кусты и деревья. Боже, как же он был хорош! Ей казалось, что она чувствует его одеколон, слышит его голос, но это все было только в ее воображении. Кира вспомнила мгновения, когда она делала боссу минет и ей ужасно захотелось сделать это снова, а потом еще и еще. Довести его до умопомрачения. Подумав об этом, она запустила руку в спортивные брюки и прикрыла глаза. В ее фантазиях Гридасов грубо имел ее прямо в своем кабинете. Почувствовав, что трусики стали влажными, Кира простонала и взглянула в ту сторону, где должен был стоять директор. Увы, его уже там не было. Девушка подняла голову и посмотрела на окна, где находился его кабинет.

— Я скоро вернусь к тебе, — прошептала Кира и двинулась в сторону дороги.

Регулярно, в течение всей недели, она ходила на утренние и вечерние прогулки от дома до офиса и обратно, даже не осознавая, насколько безумно себя ведет. И все ради того, лишь бы только увидеть его.

По ночам ей снились кошмары, что после заживления губы останутся такими же ужасными, но, открывая глаза, она успокаивала себя тем, что филлеры можно убрать в любой момент. Поначалу мама, конечно, была в шоке, но быстро смирилась, потому как Кира объяснила, что увеличила губы совсем чуть-чуть — просто придала им выразительную форму и сделала более пухлыми. Однако женщины решили, что лучше не показываться на глаза отцу в таком виде, а подождать заживления.

Пару дней Кира, ссылаясь на недомогание, успешно скрывалась в своей комнате, выходя лишь тогда, когда точно знала, что отец уже спит или его нет дома. Но в середине недели он вдруг сам зашел к ней. В тот момент она сидела перед ноутбуком и доделывала рабочую задачу, а лицо ее освещала настольная лампа, так что отец сразу заметил причину ее добровольного заточения.

— Что с твоими губами? — опустив приветствие, произнес он.

Руки Киры задрожали мелкой дрожью. Так было с детства.

— Это всего лишь филлеры. Отек скоро спадет и все будет нормально.

— Все было нормально. А теперь моя дочь станет похожей на девку, которая обычно берет почасовую оплату.

— Это просто придание объема, — процедила Кира, — у меня не было задачи сделать огромные пельмени вместо рта.

— Но именно это ты и сделала.

— Как я уже успела отметить, это просто отек, который скоро сойдет на нет. И вообще…

Она не успела договорить — отец в мгновение ока возник позади нее, схватил за волосы и дернул на себя. Девушка рухнула с кресла, и он поволок ее по полу. Затем сорвал кожаный ремень с тяжелой металлической пряжкой и принялся хлестать ее по рукам, спине и ногам. Силу особо не прикладывал, щадил, но даже так было очевидно, что на месте ударов скоро появятся синяки и ссадины.