На визги и крики примчалась мама:

— Юра, что ты делаешь?? Отпусти ее!

— Почему ты позволяешь этой мрази уродовать лицо и превращаться в шлюху?!

— Юра, это же просто косметология, она молодая девушка, ей хочется ухаживать за собой! Хочешь, чтобы она брала пример с меня? Превратилась в тень??

Отец приподнял Киру за волосы и ударил ладонью прямо по губам. Не слишком сильно, но вся область мгновенно превратилась в пульсирующий болевой центр. Слезы брызнули из глаз, и девушка осела на пол. Мама рванула в ее сторону, но муж резко перегородил путь.

— Пошли, пускай сидит одна и думает на тем, в кого она превращается. — Он набрал слюны и сплюнул на пол рядом с дочерью. — Грязная потаскуха.

— Мам, пожалуйста, послушай папу. Он прав, я действительно виновата. Сделала все без твоего ведома, поставила тебя перед фактом… Что ты могла поделать? Оставьте меня одну, я в порядке.

Кира не могла сказать ничего другого. Ей было страшно за маму. Лучше признать вину, которой не было, чем позволить ее обидеть. Он, конечно, поорет, но руку поднимать не станет. Девушка оказалась права. Крики отца и всхлипывания матери еще долго раздавались глухим эхом по всей квартире, но, по крайней мере, на этот раз все обошлось без рукоприкладства.

«Мамочка, прости меня. Обещаю, совсем скоро я накоплю денег и увезу тебя отсюда…»

— Ни хрена себе, сказал я себе! — Оксана присвистнула, увидев новые Кирины губы.

К моменту окончания мини-отпуска все успело благополучно зажить. К счастью, тот удар от отца повлиял лишь на скорость заживления, но не на итоговую картину.

— Настолько ужасно? — спросила Кира.

На самом деле ей было все равно, что думает Оксана, но вместе с тем любопытно. Сама она уже устала ежечасно подходить к зеркалу, проверяя, как выглядит с совершенно новым для себя лицом. Филеры в губах очень сильно меняли акценты, переворачивая все с ног на голову. Теперь собственное лицо казалось ей абсолютно другим, незнакомым, чужим, и она никак не могла определиться, лучше стало или хуже. Временами ей казалось, что теперь она выглядит благороднее и даже «дороже», а иной раз из зеркала на нее смотрела дешевая и необремененная интеллектом клубная давалка.

— Я не сказала, что ужасно, — ответила Оксана, пожимая плечами. — Просто теперь ты похожа на всех этих инстателок, никакой изюминки. Вы все сделаны как под копирку, одинаковые. Короче, у тебя были нормальные губы, Кирюха. Уж не знаю, от чего, но фляга в последнее время у тебя свистит изо всех щелей. Прямо конкретно так фигачит. Теперь старая-добрая черная водолазка, джинсы и кроссовки смотрятся на тебе странновато. Накачала губы, но почему-то напялила старые шмотки. Трындец.

В первый день выхода на работу после увеличения губ Кире действительно пришлось вернуться к старому гардеробу. Синяки и ссадины от ремня отца просто не оставили ей иного выбора. Она не могла надеть даже новые брюки или джинсы — к ним не подходила старая водолазка. Теперь ходить в стиле серой мыши-айтишницы ей придется еще довольно долго. Синяки покрывали руки вплоть до предплечий, а также виднелись на шее, груди и ногах, начиная от голеней и заканчивая бедрами. Появляться в таком виде перед Гридасовым точно нельзя, поэтому Кира решила избегать его до тех пор, пока кожа не примет нормальный вид.

Этот план рухнул, когда в середине дня Оксана решила снова отправить новенькую в кабинет директора. Пока Кира была в отпуске, в отдел взяли парнишку специально для таких задач, но в тот день его уже успели нагрузить работой.

— Там, походу, опять косяк с базой данных, — сказала коллега, — проблема мелкая, но незнакомая. Нужно сходить к Гридасову и понять, почему так происходит. Может, он там что-то накосоебил, а может, дело снова в системных ошибках. В общем, разберешься.

— Я не пойду туда! — запротестовала Кира и умоляюще воззрилась на Оксану.

— Больше некому. Наш новичок сейчас разгребает завалы в серверной, так что остаешься ты, не мне же идти. Сходи, почини, там делов от силы минут на двадцать. Лады?

Кира вздохнула:

— Лады.

Еще никогда девушка не шла в кабинет директора настолько медленно. Она еле плелась вверх по лестнице, лишь бы максимально отсрочить неизбежное. Если он не хотел ее в самом откровенном и сексуальном платье, то, увидев в старых немодных джинсах и водолазке, вообще потеряет к ней всякий интерес. Не помогут даже губы, сделанные за бешеные деньги у топового мастера.

— Я к Олегу Борисовичу, чинить базу данных, — промямлила Кира, пялясь на носки своих кроссовок. Хоть они немного спасали невеселую картину, потому что были куплены совместно с Алисой. — Он у себя?

— У себя, — ответила Юлия.

Когда Кира уже достигла двери кабинета, их взгляды на мгновение встретились. В глазах у секретарши явно плескалось превосходство. Она так и кричала всем своим видом: «Можно поменять прическу и сделать губы, но серое мышиное нутро все равно не убрать. Ты навсегда останешься мышью, такова твоя участь, детка».

Девушка молча зашла в кабинет. Гридасов сидел за рабочим столом, весь погруженный в работу. Вот и хорошо. Чем меньше видит, тем лучше.

— Я по поводу базы данных.

— Ага.

Он поднялся с места, взял ноутбук с другого края стола и направился к дивану. На Киру даже не взглянул, чему она впервые была рада. Сев на его кресло, девушка сразу занялась делом. За все время работы она тоже не смотрела в его сторону. Наконец, выяснив, почему база данных сбоит, Кира удовлетворенно хмыкнула и подняла глаза, чтобы оповестить Гридасова об окончании диагностики. Каково же было ее удивление, когда оказалось, что он сидит и смотрит на нее в упор.