Низкий смешок послал мурашки по моей коже.

— Вот это, блядь, настоящее зрелище. – Словно издалека донесся голос Брэна с акцентом.

Я уставилась на него сверху вниз. Его плечи были согнуты, огромные и неповоротливые, а на шее красовалась кровь других мужчин, окрашивая татуировки. Костяшки его пальцев были разодраны, а сам он выглядел так, словно его это волновало меньше всего. Его зеленые глаза изучали меня так внимательно, будто я была самым интересным существом, которое он когда-либо видел.

В этот момент он не просто выглядел как кельтский воин, он был им.

Если Элио об этом узнает, он запрет меня в подземелье Каса Нера... и выбросит ключ.

Значит, он не узнает.

Сегодня, всего на одну ночь, я перестану думать о последствиях, и буду делать то, что хочу. Я была взрослой, самодостаточной женщиной, и если я хотела трахнуть запретного, греховно горячего ирландца в своей собственной ванной, то я, черт возьми, собиралась это сделать.

— Итак, полагаю, ты умеешь делать то, что тебе говорят, время от времени, – пробормотал он, приподнимая бровь и мрачно усмехаясь.

Я сглотнула комок похоти и напряжения в горле.

— Не совсем, но все когда-нибудь бывает в первый раз.

— В таком случае для меня большая честь быть твоим первым. – Он наклонился и провел языком вдоль внутренней стороны моего бедра. — С этого момента я буду первым и последним мужчиной, отдающим тебе приказы.

Я до смерти хотела, чтобы его рот был на моей киске, и ублюдок знал это. Он дразнил меня, и это работало.

Я застонала, когда его горячее дыхание коснулось моей щели. Он был так чертовски близко, но не прикасался ко мне, просто заставлял ждать.

— Да? Почему ты думаешь, что после сегодняшней ночи у тебя будет еще один шанс? – Я выгнула бровь, глядя на него в зеркало.

Он усмехнулся и вернулся к изучению моей киски, широко раскрытой для него. Я напряглась, жар затопил меня с острой примесью смущения. Я нечасто позволяла кому-то ласкать меня языком. Такая поза была слишком уязвимой, и Брэн совсем не торопился, заставляя меня балансировать на грани между похотью и дискомфортом.

— Кто сказал, что у тебя есть право голоса в этом вопросе? – пробормотал он, его горячее дыхание обожгло мои бедра.

Я стиснула зубы и проигнорировала неловкость, ожидая, что он прикоснется ко мне или встанет и трахнет меня. Я была готова к чему угодно.

— Ну? Хочешь гребаную фотографию? – потребовала я, когда стыд взял верх надо мной.

Он рассмеялся.

— Да, вообще-то, хочу.

Он провел толстым пальцем по моей влажной киске и погрузился внутрь, а затем продвинулся еще дальше и обвел им мою попку. Я задрожала.

— Нет, фотографии недостаточно, – сказал он. — Мне нужен чертов портрет. Написанный маслом мною лично, неспешно, на протяжении недель… или даже месяцев.

От его властных слов меня обдало жаром.

— Без разницы. Либо берись за дело, либо заткнись, О'Коннор, пока мне не надоело... – Я не успела договорить, когда его палец сильно ущипнул меня за ягодицу.

— Успокойся, малышка, и продолжай быть хорошей девочкой для меня, – прорычал он мне в кожу.

Я дернулась, настолько потрясенная и возмущенная, что не могла вымолвить ни слова. А когда наконец открыла рот, чтобы возразить, его язык приземлился на киску, толстый и влажный, превратив мои протесты в судорожные вздохи.

— Посмотри, какая ты идеальная.

Его руки раздвинули мои бедра еще шире, чтобы он мог придвинуться ближе, а его язык щелкнул по клитору. Я была так возбуждена, что у меня подкосились ноги. Держась за стойку, чтобы не упасть, я пыталась сохранить спокойствие, пока его яростный язык зарывался в мои складки, очерчивая горячие круги на клиторе. Одна его рука скользнула вверх и опустилась между моих ног. Толстый палец проник в меня. Боже, все в этом мужчине было большим, мозолистым и твердым. Его язык работал надо мной, не давая пощады, пока палец безжалостно двигался внутри. Я могла думать только о том, как устоять на ногах. Мир сузился до удовольствия, холодного кафеля и горячего дыхания Брэна.

Я перестала быть собой. Я потеряла контроль и теперь была кем-то другим.

Его язык оторвался от меня.

— Тебе это нравится, Джада? Только послушай себя, мурлычешь, как котенок, – пробормотал он.

Я закрыла рот, только сейчас осознав, как стонала и скулила.

— Трахни себя, О'Коннор. – Я попыталась вернуть себе остатки достоинства.

— О, я трахну тебя, – высокомерно сказал он и нырнул обратно.

Я закричала.

Я была так близко. Впервые жизни я собиралась кончить от оральных ласк. Раньше мне это никогда не удавалось. Я всегда была слишком напряженной. Слишком неудовлетворенной тем, как мужчина прикасался ко мне. Мне всегда нужно было больше там или, наоборот, меньше здесь. Я была слишком сосредоточена на запахе и вкусе, чтобы по-настоящему расслабиться.