От его глубокого рокочущего голоса меня клонило в сон. Я никогда не засыпала легко, особенно в незнакомых местах. Это был уровень доверия, которого я ни к кому не испытывала. Но сегодня, с выпитым виски, полным желудком и твердым, надежным присутствием этого мужчины рядом, меня сморил сон.

— Зачем они это делают? – спросила я, мой голос слегка заплетался. Большая рука прижала мою голову к твердой поверхности. Грудь Брэна. Я чувствовала, как бьется его сердце у меня под ухом. Это должно было казаться слишком интимным положением для нас обоих, но я не чувствовала дискомфорт.

— Чтобы удержать ее… Они готовы на все, чтобы удержать ее.

— Это жестоко, – пробормотала я, вжимаясь лицом в его плечо. Боже, этот запах. Он воздействовал на меня на примитивном уровне. Казалось, он успокоил мой беспокойный ум, и внутри воцарилась теплая тишина.

— Такова природа мужчин. Устала?

Я кивнула и издала звук подтверждения.

— Тогда отдыхай, малышка. Я позабочусь обо всем остальном.

Обо всем остальном? Мой измученный разум едва успел уловить странную формулировку, прежде чем мир растворился.

Я проснулась от ощущения легкого покачивания. Вокруг меня витал запах Брэна. Было так уютно, что не хотелось двигаться. Меня окружали его руки. Его пальцы перебирали мои волосы.

Затем раскачивание прекратилось, и раздался хлопок. Прохладный воздух ударил мне в макушку, и меня подняли.

Проклятье. Наверное, пора было признаться, что я не сплю.

Я приоткрыла глаза и увидела странное зрелище.

Повсюду были расставлены свечи и цветочные композиции, а в воздухе стоял тяжелый аромат ладана. По обе стороны от нас стояли мужчины, и Эйфа тоже была там. Старик с кислородным баллоном сидел в инвалидном кресле. Я попыталась приподняться.

— А, так ты все-таки проснулась? – спросил Брэн. — Хорошо.

— Что здесь происходит? – Я бесплодно извивалась, поскольку не было никакой возможности вырваться из его хватки.

— Я делаю то, что должен.

— Ну, это не ответ, – пробормотала я и вытянула шею. Я заметила мужчину, стоящего перед алтарем, над которым висело огромное распятие. Это зрелище наполнило меня паникой.

— Отпусти меня, – зашипела я, пытаясь вырваться.

— Я не могу этого сделать, – упрямо сказал Брэн. — Я не могу допустить, чтобы ты пыталась сбежать.

— Сбежать откуда? – спросила я, уже полностью проснувшись. Сердце сильно забилось, а нервы поползли вверх по горлу.

Брэн остановился перед священником. Он посмотрел на меня, все еще зажатую в его руках.

— С нашей свадьбы.

Он поставил меня на ноги, и только когда священник выступил вперед, мой мозг заработал.

— Ты ведь не серьезно? – я уставилась на него в полном изумлении.

Священник откашлялся, явно испытывая нетерпение, и заговорил.

— Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь, посреди ночи, по одной причине – единственной, которая могла оторвать меня от сна в этот час, – торжественно произнес он.

Гулкое «Аминь» эхом разнеслось среди собравшихся.

— Что, черт возьми, тут происходит? – спросила я, впервые как следует разглядев так называемого священника. У него были татуировки почти на каждом сантиметре открытой кожи, кроме лица. Я повернулась и осмотрела присутствующих. Мужчины из семьи О'Коннор и их жены – все они явились на свадьбу посреди ночи.

Мою свадьбу.

Колм О’Коннор – по крайней мере, я так думала – сидел в инвалидной коляске, окруженный охраной, и смотрел на нас с одобрением.

— Что ты делаешь? Это что, шутка? Ты сказал, что я твоя невеста, только для того, чтобы спасти ситуацию – это была просто уловка!

Брэн покачал головой. На нем были те же белые рубашка и черные брюки, что и раньше. Рукава были закатаны до локтей, а длинные светлые волосы зачесаны назад. Он выглядел чище и опрятнее, чем я когда-либо его видела.

— Нет. Я просто позволил тебе так думать, шелки. Мы с тобой всегда должны были оказаться здесь.

— Нет, не должны были. Я вообще не собиралась выходить замуж, никогда. Ни ради того, чтобы избавиться от Анклава, ни по какой другой причине!

— Боюсь, что это уже неважно. Ты выходишь за меня. Думаю, в глубине души я знал это с той самой ночи, когда увидел тебя на свадьбе Ренато.

Я покачала головой, разрываясь между смятением и яростью. Я сделала шаг назад и наткнулась на твердое тело.

Деклан, прямо за мной.

Еще двое мужчин стояли за нами, как смертоносные татуированные подружки невесты, следя за тем, чтобы я не сбежала.

— А теперь, если краснеющая невеста будет так любезна и перестанет ругаться, как матрос, мы можем приступить к делу, – объявил священник. — Берешь ли ты, Брэндон О'Коннор, эту женщину, Джаду Сантори, в законные жены, чтобы любить и уважать, защищать и оберегать до последнего вздоха?