Она ахнула, когда я согнулся вдвое, чтобы сомкнуть рот вокруг твердой вершины, увлажняя ее через тонкую ткань.

— Ты слишком много болтаешь, – выдохнула она, уже возбужденная до чертиков.

Я выпрямился.

— Так говорят…Если хочешь, чтобы я заткнулся, держи мой рот занятым.

Она бросила на меня злобный взгляд, а затем притянула мое лицо к своему. Наши губы встретились, зубы и языки сцепились в борьбе за господство.

Я провел руками по изгибу ее спины и сжал попку. Та идеально поместилась в моих руках, а они у меня были не маленькие. Мне нужно было увидеть это.

Я крепко обхватил ее и поднял. Она была легкой в моих руках. Пригвоздив Джаду к двери так, чтобы ее ноги были далеко от пола, я снова поцеловал ее, пока она извивалась и терлась об меня.

— Все еще собираешься отрицать, что хочешь меня?

Я отстранился, чтобы дать ей возможность ответить. Ее щеки были красными, а губы припухшими. Она выглядела развратной и совершенно идеальной.

— Ну же, Джада. Не будь застенчивой или чертовски предсказуемой. Ты уже большая девочка... будь честной, – грубо надавил я на нее.

Она тяжело сглотнула, а затем похлопала меня по плечу.

— Спусти меня, – потребовала она.

Я отступил назад и осторожно опустил ее на пол. Мои руки крепко сжимали ее бедра, и я не хотел отпускать их, когда она толкнула меня в грудь.

— Отойди, – настаивала она, огонь в ее темных глазах воспламенил меня.

Неужели я позволю этой женщине уйти, оставив меня на взводе, сгорающим от желания к ней? Черт, нет.

Она смерила меня жестким взглядом, а затем развернулась и зашагала прочь по темному коридору, вглубь квартиры.

— Ну? – позвала она из открытой двери.

Поправив свой бушующий стояк, чтобы убрать болезненное давление на молнию, я последовал за ней. Ванная комната была отделана мрамором с позолотой и освещена точечными светильниками.

Джада стояла у раковины, ее темные глаза наблюдали за мной в зеркале.

— Еще раз, как там было? Сними трусики, наклонись над раковиной и жди меня. Верно?

Она запустила руку под платье и потянула вниз. Черный клочок кружева упал на пол, и она отбросила его ногой.

— Ну? Давай посмотрим, на что ты способен, ирландец.

Она откинула голову назад, излучая надменность. Величественная, как королева, и злая, как сама Морриган7.

В предвкушении я стянул с себя рубашку и скинул удушающие брюки. В спешке пуговицы на рубашке оторвались и бешено запрыгали по кафелю. В зеркале мы выглядели как парочка, сбежавшая из преисподней. Ее бровь приподнялась при виде моей забрызганной кровью груди.

— Это не моя, на случай, если ты беспокоишься, – прорычал я и опустился на колени позади нее, задирая юбку ее длинного красного платья вверх по ногам до тех пор, пока ее голая попка не оказалась передо мной.

Я раздвинул ее ягодицы, и она вздрогнула.

— Не беспокоюсь. Что ты делаешь? – прошипела она через плечо.

— Просто проверяю, насколько сильно твоя киска жаждет этого властного, доминирующего мужчину. – Я провел пальцем по ее щели, погружая его внутрь.

— Ты невыносимо самонадеян, – бросила она мне.

— И тебе, похоже, это очень нравится, да, малышка? – Я уткнулся лицом между ягодиц и вдохнул аромат ее киски. — Черт возьми, как же это приятно.

— Прекрати! – Она обернулась, ее руки потянули меня за волосы, отрывая мое лицо от себя.

И я позволил ей. Ее щеки были такими же красными, как и платье.

— Только не говори мне, что хищница семьи Де Санктис стесняется своего тела?

Сама мысль не укладывалась в голове.

Она закатила глаза.

— Почему бы тебе не оставить психоанализ, не подняться сюда и не трахнуть меня на стойке?

Я скользнул руками вверх по ее бедрам. Теперь ее блестящая киска была прямо перед моим лицом, и мой рот наполнился слюной.

— Почему бы тебе не понять, что сегодня не ты командуешь. Лучше помолчи... пока я не заткнул тебе рот твоими же трусиками. Чем больше ты будешь сопротивляться, тем дольше мне придется учить тебя, кто здесь главный.

5. Джада

Он был абсолютно невыносим. В точности таким же раздражающим, каким его всегда описывал мой брат. Я понимала, почему они стали врагами. Легкомысленная самоуверенность Брэна шла вразрез со сдержанным и строгим характером Элио.

Я тоже не выносила Брэна, но могла умереть, если бы он прекратил свои прикосновения. Его толстый, мозолистый палец скользнул по моей щели, надавливая во всех нужных местах. Моя голова безвольно откинулась назад, и из меня вырвался стон.