За столом воцарилось молчание.

— Мы можем тебе чем-нибудь помочь, милая? – спросил глубокий ирландский голос одного из людей Брэна.

— Вы - нет. Он может, если готов принять вызов, – сказала я, не отрывая взгляда от изумрудных глаз Брэна.

На его полных губах заиграла ухмылка.

— Какого хуя? Ты оставишь меня ни с чем после того, как сама набросилась на меня? – голос Энрико донесся до нас точно по сигналу.

Отбросив осторожность, я развернулась и опустилась на колени Брэна. Его длинные мускулистые руки тут же сомкнулись вокруг моего живота, удерживая меня на месте. Его кожа была такой горячей, что согревала меня сквозь атлас вечернего платья.

— Ладно, приятель. Давай немного успокоимся. – Один из ирландцев встал, недовольный грубым обращением итальянца.

Спровоцировать драку между итальянцами и ирландцами никогда не составляло труда. И те, и другие были вспыльчивы и слишком драматичны. Несомненно, я относила и себя к этому стереотипу. Я была кровожадной королевой драмы.

— Джада, верно? – пророкотал мне в ухо голос Брэна.

Его руки крепко обнимали меня, и я снова повернула лицо, чтобы посмотреть на него. Старые добрые боги постарались на славу, создавая его.

Я кивнула.

— Принимаю твое молчание за согласие, – пробормотала я и приподняла бровь. — У тебя с этим проблемы?

Его губы изогнулись, и он покачал головой.

— Никаких проблем, малышка.

Христос, от этого мужчины приятно пахло. Лесом и приключениями. Как апельсиновые дольки у костра, в глубине лесов Кампаньи. Древесной дым, сосна и цитрусовые.

— Джада, перестань быть гребаной сукой. Я купил тебе коктейль... – Энрико замолчал, когда воздух наполнился громким ирландским смехом.

— И всё? Приятно знать, что итальянцы обходятся минимумом.

— Только один? Ей нужно гораздо больше, чтобы уйти с тобой, брат.

— Это бесплатный бар, Казанова. Что за обольститель у нас тут, парни.

Банда Брэна, безжалостно издевающаяся над Энрико. Я могла бы слушать это всю ночь.

Я откинула волосы и ухмыльнулась разъяренному Сеприано.

— Они правы, и, кроме того, я не набрасывалась на тебя… не в этой жизни. Видишь ли, у меня уже есть кое-кто, кто отвезет меня домой сегодня вечером, – сладко пробормотала я, обнимая Брэна за затылок и играя с выбившимися светлыми прядями.

Его рука легла на мое бедро и сжала его. Хммм, большому мальчику это понравилось.

— Чушь собачья. Ты продинамила меня, сука, – начал Энрико и остановился, когда все ирландцы, кроме Брэна, отодвинули стулья и встали. В одно мгновение энергия сменилась с беззаботной на напряженную до предела.

— Здесь только одна сука, и это ты, ублюдок, – сказал один из ирландцев, вплотную подойдя к Энрико.

— Разве ты не слышал о нас? – я прервала растущее напряжение.

Все взгляды обратились ко мне, а я провела носом по щеке Брэна и укусила его за ухо.

— Я и Брэн… мой единственный и неповторимый. – Я погрузила язык в раковину уха Брэна.

Он дернулся подо мной, его бедра прижались к моей заднице. Парень был твердым, и стало ясно, что он идеально пропорционален. Большая, размашистая дубинка для горячего, могучего воина. Я сдвинулась, поддразнивая его. Мне всегда нравилось играть с огнем, а сидеть между злобным, высокомерным мужчиной и горячим, как черт, ирландским наследником со смертоносной свитой было именно тем, чего не хватало вечернему развлечению.

Энрико выругался, его лицо покраснело от гнева, когда он разразился потоком итальянских слов.

Я хмыкнула.

— Энрико, пожалуйста. И ты целуешь маму этими губами? Che vergogna.5

— Что он сказал? – спросил Брэн, его голос был полон смертоносных намерений.

Мне очень понравился этот тон.

— Такие речи не подходят для приличной компании, – сказала я и попыталась встать.

Руки Брэна удерживали меня несколько секунд, а затем отпустили. В этом собственническом прикосновении было что-то такое, что ясно давало понять, - я встала только потому, что он позволил мне. Это взволновало меня.

— А теперь беги обратно к старшему брату, как хороший мальчик. О, и не води Солярию за нос. Она слишком милая для такого животного, как ты, – твердо сказала я Энрико, поравнявшись с ним.

Он усмехнулся.

— Милая? Скорее отчаявшаяся, – усмехнулся он.

Меня охватила ярость. Моя рука взметнулась прежде, чем я успела обдумать все, и она бы тяжело приземлилась, если бы не огромная лапа, вцепившаяся в мое запястье, которая остановила ее в полете.

Брэн возвышался надо мной, без усилий удерживая мою руку в своей огромной ладони.