Я услышала приказ так же четко, как если бы он прошептал мне на ухо. Элио, вероятно, убил бы его, если бы услышал, что Брэн сказал мне. А если бы брат узнал, что Брэн хотел со мной сделать… он бы застрелил его из снайперской винтовки завтра за утренним кофе.

Но разве это не делает его только интереснее?

— Сходим в дамскую комнату? – спросила Сол.

— Конечно, – ответила я и последовала за ней через бальный зал. Не было необходимости наблюдать за тем, как Брэн избивает Энрико. Исход был очевиден.

В женском туалете я уставилась на свое отражение в зеркале над раковиной, пока Сол мыла руки. Щеки горели, зрачки расширились. Я была взволнована. Мне было незнакомо это выражение лица. Интересно.

— Ты в порядке? – спросила я подругу.

Сол закатила глаза.

— Я тебя прошу, конечно, в порядке. Весьма унизительно для Энрико, но это действительно быстро лечит влюбленность. Ты знала, что он пришел сюда с девушкой?

— Что? С девушкой? Я никого с ним не видела.

Он был не один, и Сол все еще надеялась привлечь его внимание? О, Солярия. Сложно было найти женщину с более ужасными вкусом на мужчин, чем у Сол.

— Думаю, он игнорировал ее большую часть вечера, – вздохнула Сол, поправляя прическу.

— Повезло ей, – пробормотала я и проверила свою помаду.

Пришло сообщение от брата. Я пропустила церемонию в Каса Нера. Он был недоволен.

— Я пойду в зал. Выпью последний бокал на дорожку. Брат хочет, чтобы мы поскорее уехали, – пробормотала Сол и пригладила волосы. — Ладно, я буду ждать тебя там. Хочу увидеть, как Энрико истекает кровью.

Я кивнула, но не отправилась следом за ней, отвлекшись на сообщение Элио.

Ты должна быть здесь, Джада. Это семейная традиция. Приезжай, как только прочтешь.

Пас.

В последнее время мне с трудом удавалось найти общий язык со старшим братом. Конечно, я знала, что он проходил через непростой период. После того, что случилось в нашем детстве, Элио в юном возрасте отправили в армию, а меня отдали на попечение пренебрежительной и осуждающей тетушки. Она делала все возможное, чтобы научить меня краситься, готовить и ухаживать за мужчинами в доме, в то время как все, чего я хотела, - это улизнуть и поработать за компьютером, которым городская библиотека разрешала мне пользоваться в нерабочие часы. Это было мое любимое время – ночь в одиночестве в библиотеке за изучением программирования по толстым пыльным книгам, которые никто в нашей глухой маленькой деревне даже не открывал. Когда тетя Мена нашла меня там, она потащила меня домой за ухо и заперла в комнате до утра. Она заставляла меня краситься, наряжаться в ее старые вещи и сидеть на бесконечных ужинах с друзьями ее мужа. Мне было тринадцать, и я до сих пор помнила каждую секунду тех вечеров.

Учись быть леди, Джада. Никто никогда не захочет тебя, если ты будешь такой громкой. Мужчины не любят женщин, которые слишком много читают и думают.

Единственный раз, когда дядя ударил меня, был за то, что я задавала много вопросов. Это были темные времена, и я редко позволяла себе думать о них. Элио не пострадал от рук тех же педагогов, что и я, но его ПТСР6, вызванное работой в спецназе, было довольно серьезным.

Посмотри на нас, мам, оба ребенка Сантори травмированы до неузнаваемости. Счастливые времена.

Когда я приглаживала волосы и заново наносила помаду - больше для того, чтобы выиграть время, прежде чем послать брата ко всем чертям, чем для чего-то еще, - мое внимание привлек звук. Одна из кабинок была занята, и теперь оттуда доносился тихий плач.

Именно из-за него я насторожилась. Я ненавидела плакать. Это был признак слабости, а я не проявляла слабость. Прошли годы с тех пор, как я позволила себе пустить слезу. Я терпеть не могла чужие рыдания почти так же сильно, как и свои собственные.

— Эй? Там все в порядке? – окликнула я.

Плач прекратился.

Наступила тишина, но она была напряженной, как будто сам воздух затаил дыхание.

Это не твое дело, Джада. Не вмешивайся.

Я практически слышала усталый голос брата, повторяющий одну из самых часто произносимых им фраз. Он был прав. Мне не следовало вмешиваться. Но я всегда была любопытной.

Я тихо подошла к кабинке и встала перед дверью, молча выжидая.

Через несколько мгновений та открылась.

Женщина подняла голову и взвизгнула, увидев меня. Однако я была готова к ее появлению и просунула руку в щель, не давая ей захлопнуть дверь.

— Привет, я Джада. Почему бы тебе не рассказать мне, что стряслось? – Мне была ненавистна мысль о том, чтобы оставить ее плакать здесь в одиночестве и чувствовать себя потерянной.

Она медленно вышла, отшатнувшись от меня.

— Что случилось? – снова спросила я, отступая назад, чтобы она расслабилась.

Девушка подошла к раковине и вымыла руки, после чего плеснула водой на покрасневшие щеки.