— Пожалуйста, подумайте об этом предложении.

— С чего бы? — сказал генерал, но к бумаге потянулся.

— Разве вы не хотите, чтобы Далай процветал?

Брови Мудзана дрогнули. Он одернул пальцы, развернулся и заковылял к выходу. Врезался в гору из свитков, чихнул от пыльной завесы, что спустилась на него как туман. Напоследок сказал:

— Если ищешь городового, советую присмотреться к синей заколке.

Через полчаса генерал вернулся в портовую харчевню. По пути он ворчал себе что-то под нос. То и дело с ним пытался кто-то заговорить, что почему-то удвоило его раздражение.

— Вина мне! — гаркнул генерал на хозяина забегаловки Сохи.

Когда Мудзан сел за столик с Акидой, понял, что тот все это время даже не шелохнулся, не изменилась ни одна складка на одежде.

— Ты хоть дышишь? — бросил Мудзан и завалился на стул. — Баро живее!

Генерал глядел на Акиду, пока ему не принесли кувшин с запахом персиковой браги.

— Хорошо прикидываешься памятником… — Мудзан сделал глоток, почувствовал, как его тело напомнило, что от этого пойла у него болело в боку. — Ну, чему-то научился за пять лет?

— Основам, — ответил Акида.

— Ха-ха-ха… Когда-то твой дед сказал так же.

— Вот как… теперь я его понимаю.

— Ну понятно, похоже, идеальный момент размягчает голову… Чего нос повесил? Куда подевалась твоя угрюмость. — Мудзан облокотился на стол.

Генерал сверлил бывшего соратника взглядом. Акида продолжал пялиться в пустоту. Хотя оба знали, что оба знают, что он уже потерял концентрацию.

— Я понял, боишься, что не сможешь выучить девочку?

Теперь капитан вцепился в генерала карими глазами.

— Ты натренировал тысячи солдат, с чего тебе переживать?

— Среди них не было женщин… и я никогда не учил идеальному моменту.

— Ну, думаю с ней легко будет, она доверяет тебе, причем полностью. Цени это.

— Да.

Мудзан отпил из кувшина, отрыгнул в щеки.

— А эта белая дуреха знаешь что мне предложила?

— Стать городовым, — ответил Акида.

— Именно! — Мудзан хлопнул по столу так, что посуда чуть не провернула сальто. — Судо мне говорил, что она, как он это сказал, немного необычная… — Мудзан покрутил ладонями, будто игрался с ребенком и снова заразно засмеялся, — она блаженная, да по ней небо плачет! По твоей девчонке, кстати, тоже, не думал, что… чего ты уставился?

— Я считаю, у тебя бы неплохо получилось.

— Получилось или нет, а мне оно даром не надо… к тому же меня сразу на вилы поднимут. Далай без армии. — Мудзан осушил кувшин и громыхнул им так, что посудина треснула. — Первое, чтобы я сделал — сцепился насмерть с холмами, чтобы это изменить.

— Далай больше не нужна армия, на такое нет сил, к тому же, ты бы спровоцировал Чида и остальные провинции…

— Вот и говорю я, что не получится из меня хороший городовой.

Акида снова уставился в столешницу.

— Я посоветовал Бу на эту роль, знаю он тебе не нравится и…

— Я сам думал об этом.

— Да ты что?.. хм-м-м вы помирились?

— Нет.

— А мне казалось, ты считаешь Бу мерзавцем, каких свет не видел.

Акида отпил воды из горлянки.

— На самом деле я так никогда не думал.

(Портовый район Далай)

В дверь рыбной лавки братьев выдр раздался стук.

— Кого там принесло!

— Наверное, Чипа вернулась.

— Рано же еще!

Выдра распахнул дверь, в невысоком дверном проеме увидел длиннющие ботинки с железными наколенниками.

— Добрый день, — сказал голос сверху. — Я вас не отвлеку.

— Это седая госпожа!

«Седая? — подумала Рю и почему-то представила себя капитаном пиратского корабля, выкрашенного в белый цвет, на парусах которого трепыхалась морда выдры с кастетами накрест, — а не плохо было бы».

— Для вас все что угодно, госпожа, — сказал второй выдра.

Рю поймала себя на мысли, что не заметила, как он подошел.

Проходите-проходите! — приговаривали братья, на круглых лапах гонкай заметила блестящие рыбьи чешуйки.

— Госпожа?

Гонкай слегка тряхнула головой. Согнулась вдвое, чтобы протиснуться в небольшое жилище, внутри она бы смогла стоять в полный рост, если бы не гребень-плавник на затылке. В комнате пахло солью, рыбой и одеялами, которые давненько не стирали. На белые брови Рю прилипла паутина. Мебель состояла в основном из ящиков, сколоченных друг с другом досками. Из них была сделана почти вся мебель. Рю, по указке хозяина, села на один такой стул с пуфом, вдруг поняла, что это на самом деле кровать. — «Они спят, свернувшись в клубок!» — подумала Рю, на выдр она смотрела как на сокровище. стул Гонкай слегка тряхнула головой. Согнулась вдвое, чтобы протиснуться в небольшое жилище, внутри она бы смогла стоять в полный рост, если бы не гребень-плавник на затылке. В комнате пахло солью, рыбой и одеялами, которые давненько не стирали. На белые брови Рю прилипла паутина. Мебель состояла в основном из ящиков, сколоченных друг с другом досками. Из них была сделана почти вся мебель. Рю, по указке хозяина, села на один такой стул с пуфом, вдруг поняла, что это на самом деле кровать. — «Они спят, свернувшись в клубок!» — подумала Рю, на выдр она смотрела как на сокровище.