(Забегаловка Сохи)

Мудзан и Акида сидели в портовом кабаке за тем же столом, что и обычно.

— Я пока шел, меня окликнули четыре раза, — буркнул генерал.

— Что в этом такого? — сказал капитан. — Тебе рады, цени.

— Меня уже никто не боится Акида, меня! меня!

— Помнится, были времена, когда ты об этом мечтал.

— Ха, верно, — генерал отпил из кружки, по настоянию лина решил разделить с капитаном абрикосовый компот. — Поеду завтра.

— Насовсем?

Мудзан не ответил, потрогал седой ус, затем до треска помял его жилистой лапищей.

Акида хмыкнул.

— Чего?

— Ничего.

— Ты много тренируешься, боишься разочаровать девочку?

По взгляду Акиды Мудзан понял, что попал в точку.

— Ноги идут, — сказал капитан.

— Чего?

В кабак завалилась толпа мужиков. Хозяин что-то попытался проворчать, чтобы выгнать засидевшихся посетителей. Но по лицам и веренице бывших вояк на улице понял, что пришли не кутить.

Мудзан начал мять брови, затем накрыл лицо медвежьей лапой. медвежьей лапой Мудзан начал мять брови, затем накрыл лицо медвежьей лапой.

К нему подошли два рыжих мужика и зверолюд-бульдог, которых Рю спасла от работорговцев и кровников. За ними еще три дюжины местных, и это были только те, кто смог втиснуться в забегаловку Сохи.

— Генерал Мудзан, — обратился рыжий.

— Я не генерал! — рявкнул Мудзан и долбанул кулаком по столу. — Ты забыл? Армия Далай распущена уже пять лет!

— Прошу простить. Господин Мудзан, пожалуйста, давайте все вместе вернемся жить в Далай. Нашей деревне выделили земли, мы можем жить тут! Так мы будм вместе, а вместе мы не пропадем!

Вся толпа, что собралась, по-армейски оглушительно крикнула:

— ДА!

— Пожалуйста, генерал.

— Мы рады вам.

— Возвращайтесь.

— Спасибо за наших дураков!

— Ваша речь, генерал, мы тоже хотим быть мужчинами!

— Верно!

…

Мудзан поджал нижнюю губу, посмотрел на капитана, как сердитый котяра, которого облили водой. Все притихли.

— Да, господин Мудзан, возвращайтесь, — сказал Акида, — вам тут рады.

Генерал вдохнул, в глазах заблестели слезы.

— В самом деле вы распустились! — гаркнул он, — Указываете мне, где жить! Не даете старику вернуться в глушь! мне — В самом деле вы распустились! — гаркнул он, — Указываете мне, где жить! Не даете старику вернуться в глушь!

Все, кто собрались, заорали от радости так, что стены задрожали. Бульдог и рыжие мужики кинулись обнимать Мудзана. Акида отполз от стола, пуская толпу, которая присоединились к общему комку радости. Бывшие солдаты, те немногие, кто пережил войну, кричали и ревели как дети.

— УГОЩАЮ ВСЕХ! — заорал Мудзан так, что вся толпа до конца вечера говорила вдвое громче, чтобы хоть немного слышать друг друга. — БАРО-о-о!!! ТАЩИ ВСЕ, ЧТО У ТЕБЯ ЕСТЬ!

— Слушаюсь!

— УРАААА!

— ГЕНЕРАЛ!

Акида проплыл через толпу и зацокал по мостовой, он едва сдерживал ноги, чтобы не начать идти вприпрыжку к центру Далай.

(Здание суда)

Рюга пришла к сестре ближе к вечеру, завалилась на стул напротив, уставилась на близнеца. В красных волосах торчали веточки, на щеках виднелась грязь и царапины. Рюга разглядывала мешки под глазами Рю. — «Вроде бы еще рано,» — подумали сестры, когда уловили знакомое раздражение.

— Змею не нашли, — сказала красная сестра, — Думаю, что если она и была, без толку искать… да и признаться, страшновато. Но признаю, тот, кто разорвал тех молодчиков, был непростой зверь. До сих пор не могу развидеть.

— Спасибо.

— Тощий сможет получить дом?

— Да, я все подготовила, скажи ему зайти, и я выдам ему грамоту на владение.

— Он там деревья выращивает, может его приобщить?

Рюга попыталась устроиться на стуле поудобнее, отпустила секиру, которая громыхнула по полу, увидела кушетку в горе свертков, свалила их как мусор и свернулась на лежбище клубком.

— О чем ты? — спросила Рю.

— Ну пусть с местными насажают деревьев до горизонта, орехи — это ж еда, говорят, что это даже лучше зерна.

— Нам не хватает людей для посевной, многие поля заброшены, по словам зерносеев, обработку нужно было начинать еще неделю назад и…

— Не парься слишком, — сказала красная сестра. — Мы сделали, что могли, не будь нас после налета, тут бы вовсе голодуха началась.

— Так нельзя.

— Хо-о-о… — Рюга уселась на кушетку, та оказалась слишком не удобной. — Ну тогда припахать надо всех, кого можно.