Она оделась в рубаху и вышла в коридор.

«Все уже ушли… — подумала Мия, вдруг поняла, что Кито не сдержался и вылечил самые болючие укусы — Я же просила не делать этого».

На этой тренировке Кристория безнадежно застряла, она вышла на лоджию, наблюдала, как Акида учит две парней орудовать шестом и копьем. На нее скользнула дюжина глаз, отчего пара тренирующихся треснули товарищей по затылкам. Мия хорошо владела этим оружием, видела базовые ошибки новичков, которых те не замечали в упор — «Я вточь как они…»

(Месяц назад)

Первые несколько недель Акида ставил Мию тренироваться с Саймо. Утром он распространял на девушку невидимую технику — штандарт. Благодаря ей и своей восприимчивости, Кристория накоротко будто перенимала навык и видение Акиды. Это было похоже на полет во сне, но как только капитан развеивал свою технику, это чувство быстро сходило на нет. Точнее, появлялось другое, тоже как во сне, или после пробуждения, когда не до конца понимаешь, что проснулся и пытаешься взлететь силой воли, но не выходит.

Мию это сводило с ума, она понимала, что идеальный момент не вымысел, пока она пребывала под влиянием штандарта, она знала все, что происходит вокруг. У девушки была повязка на глазах, но она могла отражать любые выпады Саймо, как бы птицелюд ни ловчил, Мия видела его насквозь.

После того, как Акида уходил еще какое-то время она сохраняла остатки этого проведения и хорошо отбивалась, но затем все скатывалось до прежнего уровня. Мия больше полагалась на свои чувства, по шагам птицелюда, его дыханию и тому, как он действовал раньше, Кристория угадывала, что Саймо сделает. Но она прекрасно понимала, что обманывает себя.

Птицелюд проводил с девушкой дни напролет, ни единого раза он не позволил себе сказать, что он устал, ему надоело, или он не верит в нее. Саймо молчал, а в душе был рад этим дням как сокровищу. Чувствовал, как будто бы все, что было в его жизни до этих дней, не имело значения, никакого. никакого Птицелюд проводил с девушкой дни напролет, ни единого раза он не позволил себе сказать, что он устал, ему надоело, или он не верит в нее. Саймо молчал, а в душе был рад этим дням как сокровищу. Чувствовал, как будто бы все, что было в его жизни до этих дней, не имело значения, никакого.

Очередным утром, едва солнце взошло над провинцией, Тихий пришел к зданию казарм, он делал так почти каждый день. Акида после того, как принялся готовить стражников, вставал также рано и тренировался в сумерках. Капитан не запрещал птицелюду наблюдать за ним.

Тихий подошел и поклонился.

— Господин Акида, я могу как-то еще помочь Мие тае?

«Опять тае? — подумал Капитан, — я не ошибся».

— Нет, ты делаешь достаточно, не думай, что она стоит на месте из-за тебя.

Тихий понимал, что Акида говорит правду. Уже месяц изо дня в день он наблюдал, как у Мии нет ни капли прогресса.

— Но почему так происходит, я искренне хочу помочь.

Акида вернул меч в ножны.

— Потому что это непростое дело, и ты не можешь ничего, сверх того, что уже сделал.

— Саймо, — раздался голосок со спины, — доброе утро.

— Доброе утро, Мия тае.

— Саймо, Господин Акида сказал, что я готова к следующему этапу обучения, пока что мне не нужен напарник. Спасибо за все.

— Мия тае, я могу чем-то еще помочь? — Птицелюд выставил ладони, будто готовился словить фарфоровую вазу.

— Нет, Саймо, дальше я должна действовать сама.

Девушка схватила руку птицелюда, трехпалая, когтистая с черными чешуйками, она дрожала.

Тихий обомлел.

— Тебе пора идти.

— С-слушаюсь…, а когда я могу увидеть вас?

— Я не знаю.

Птицелюд поглядел на девушку, свесив клюв, побрел к выходу. Прошлым вечером, когда Кристория принесла Акиде ужин, он поставил условие: либо Мия вот так спровадит Саймо и закончит с ним общение, либо он перестанет ее тренировать.

— Готова? — спросил Капитан.

— Да, — на выдохе сказал девушка.

— Следуй за мной.

Акида провел Мию в дальнюю комнату в левом крыле. — «Он прибрался тут?..» — думала Мия, разглядывая просторную залу, наглухо закрытую ставнями, но за счет множества бумажных окон светлую. Еще неделю назад туту был бардак.

Акида задвинул входную дверь.

— Раздевайся до исподнего, — скомандовал он и уселся в центре, напротив на полу был пуф для Мии.

Щеки девушки за миг окрасились, но она без слова сняла одежду и села напротив Акиды. Он достал из рукава кувшинчик с глиняной крышкой.