Мне пришло в голову еще одно оправдание.

— Ты не можешь меня везти, потому что ты приехал сюда на своей машине. — Это прозвучало неубедительно и глупо даже для меня.

Хейден закатил глаза, становясь все более нетерпеливым.

— Как будто это что-то изменит. К тому же, Блейк привез сюда Мейсена и меня. Теперь ключи.

Я неохотно вытащила ключи из кармана и отдала их ему, вздрогнув, когда наши руки соприкоснулись. Он обхватил мою руку пальцами, прежде чем я успела ее отдернуть, и наши взгляды встретились. Я не могла ничего сделать, глядя на него, наслаждаясь контактом, который подпитывал обжигающее ощущение глубоко во мне.

Я не могла расшифровать эмоции в его глазах или его намерения. Он сказал мне держаться от него подальше. Он игнорировал меня все это время… Я верила, что он оставил меня.

После того, что только что произошло с моей матерью, я была уязвима и растеряна, не имея ни малейшего представления о том, как себя вести и что делать.

Я разорвала контакт между нами, когда потянулась к пассажирской двери и села внутрь, уже скучая по его прикосновениям. Я пристегнулась. Хейден обогнул машину и сел, втиснувшись на мое водительское сиденье. Он отодвинул его назад, чтобы было достаточно места для его длинных ног. Я наблюдала за ним с пульсирующим трепетом в груди.

Хейден в моей машине. И я сейчас испытываю целый букет эмоций. Он не сказал ни слова, когда завел двигатель и выехал со стоянки.

Он так близко ко мне сейчас. Слишком близко.

— У тебя есть салфетки? — Внезапно спросил он меня.

— Нет. А что?

— У тебя кровь на губе, — сказал он те же самые слова, что и два месяца назад, когда моя мать в последний раз ударила меня до крови.

Как только он это сказал, я почувствовала металлический привкус крови во рту. Я вытерла пальцем засохшую кровь и посмотрела на нее. Мое горло сдавило. Онемение распространилось по мне, пока воспоминания об агрессии моей матери по отношению ко мне проигрывались на повторе.

Я вытерла кровь тыльной стороной ладони и сжала руки в кулаки на коленях, глядя через окно со стороны пассажира, но на самом деле ничего не видя. Все, что я могла видеть, это лицо моей матери, искаженное от отвращения.

— Я всегда презирала тебя, Сара.

Все те разы, когда она не заботилась обо мне или моих чувствах.

— Я ненавижу, что родила тебя.

Все те разы, когда она оскорбляла или била меня.

— Это была худшая ошибка в моей жизни, о которой я сожалею каждую секунду.

Все те разы, когда она делала неправильные вещи, постепенно разрушая наши жизни.

— Я хотела сделать аборт, но узнала о беременности слишком поздно.

Все те разы, когда она обращалась со мной так, будто я была грязью под ее туфлями.

— Ты обуза, и я хочу, чтобы ты исчезла с моих глаз.

Все те разы, когда она оставляла меня одну.

— Просто исчезни!

Я чуть не умерла, но она все равно вела себя как чужая. Мы даже не говорили об этом. У меня не было матери, которой я могла бы сказать, как мне больно и страшно. Я боялась Джоша. Я боялась, что что-то подобное повторится. Я была в ужасе от того, сколько физической боли может испытать один человек. Я боялась так многого, и мне нужна была любовь.

Мне нужна была мама, которой у меня никогда не было.

Никогда не будет.

Аборт. Аборт. Аборт.

Ее слова наконец-то улеглись. Она никогда меня не хотела. Я действительно была ошибкой.

Я даже не осознавала, что начала плакать, пока слезы не достигли моей шеи, и я вздрогнула, вернувшись в настоящее. Я посмотрела на дорогу впереди и заметила, что Хейден едет в противоположном направлении от нашего района. Мы ехали к реке Коннектикут.

Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Почему мы едем в эту сторону?

— Я хочу показать тебе кое-что.

Я нахмурилась и вытерла слезы.

— Что?

— Подожди и увидишь.

— В последний раз, когда ты так сказал, ты оставил меня одну в лесу.

Его руки сжались вокруг руля.

— Перестань мне напоминать. Отпусти уже.

— Я хочу домой.

— Позже.

Он прошел через участок голых деревьев, следуя по грунтовой дороге, которая заканчивалась у берега реки.

— Что ты сказал моей матери? — Спросила я его, когда мы добрались до реки.

Он выключил двигатель. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен на реку, и пока длилась тишина, я подумала, что он мне ничего не скажет. Но потом он сказал:

— Я сказал ей дважды подумать, прежде чем она снова поднимет на тебя руку, иначе она пожалеет об этом. — Я уставилась на его профиль, шокированная. Он отстегнул ремень безопасности. — Выходи.

Не дожидаясь моего ответа, он вышел из машины и пошел к реке, остановившись у самой воды. Я не сразу двинулась с места. Мой пульс застучал в ушах, когда я подумала о том, что он мне только что сказал, и тоска, сильнее разума, пронизывала каждый дюйм меня. Я отстегнула ремень безопасности и вышла наружу.