Брольд хотел было сказать что-то еще, но Древник, до этого безэмоционально слушавший наш разговор, негромко ударил своим посохом о землю. Старейшина энанов заткнулся и отступил в полутьму подвала.

— Мы не готовы к открытой войне, — глухо пророкотал Древник.

Его голос звучал, словно из бочки.

— Никто не готов, — ответил я, пожав плечами.

— Мнится мне, что у тебя уже есть план, — произнес он. — Иначе ты бы нас всех здесь не собрал.

— Чтобы противостоять темным, придется принять древнюю силу, — ответил я, внимательно наблюдая за глазами Древника.

Это был единственный способ понять его скупые эмоции. В его взгляде мелькнула искра понимания.

Справа заговорил седовласый матаго:

— Хочешь подмять нас под себя, Лис?

Все вокруг возмущенно загудели.

Я сделал усилие над собой, чтобы унять вспышку раздражения. Будто мне делать больше нечего, кроме как плодить диктаторские режимы.

— Я не претендую на вашу свободу, — произнес я уставшим голосом. — Мне достаточно хлопот с защитой моей марки и моих близких. Если бы я мог справиться без вашей помощи, эта встреча никогда бы не состоялась.

Однообразные уговоры и аргументы меня здорово утомили. Ведьмы, характерники, теперь первородные. Каждому нужно разжевать и объяснить, что ни в коем случае не покушаюсь на их независимость. Неожиданно с ведьмами получилось проще всего. Но там сыграла свою роль прямая угроза исчезновения ковена.

Здесь же все немного иначе. Темные вроде как угрожают, но они где-то там далеко. За горами и лесами. Чувствовалось, что наши переговоры зашли в тупик.

Я бросил короткий взгляд на хмурившуюся ниссе. Она, похоже, такого же мнения. Видимо, патриархов и матриархов не интересует союз с нами.

Затем я сделал знак льюнари, которая держала сумку со старыми письменами. Та, приподняв голову, шагнула ко мне, и я взял у нее несколько свитков.

Я приблизился к Древнику, который внимательно наблюдал за мной. Развернув, я показал страницы с неизвестными символами, которые я нашел в подземном храме, а также в тайнике Лисьей норы.

— Прежде, чем наши дороги разойдутся, я бы хотел попросить о последней услуге. Взгляните вот на это. Вам знаком этот язык?

Древнику хватило одного взгляда.

— Да, — ответил он глухо, продолжая задумчиво разглядывать меня.

Его ответ заставил меня встрепенуться. Я даже подался вперед. Ну наконец-то! Но в следующее мгновение меня ждал облом.

— Это тайный язык аурингов, — произнес Древник. — Только они могли читать и писать на нем.

— Благодарю, — мрачно ответил я.

Похоже, куда бы я ни сунулся, всюду разочарование. Еще и родичи Селины ясно дали понять, что никто из них не обладает ни знаниями, ни умениями, которые помогли бы мне снова вернуться в Изнанку.

Я уже было хотел развернуться и покинуть подвал, но Древник остановил меня.

— Услуга за услугу, Лис, — прогудел он.

Я обернулся и вопросительно посмотрел на него.

— Мы тебя услышали, — сказал он, и в его глазах впервые появились искорки похожие на веселье. — Теперь дай нам время провести совет старейшин. Вот тогда и решим — прощаться нам с тобой или становиться рядом.

Выбравшись на улицу, я вдохнул полные легкие свежего утреннего воздуха. Древник смог меня удивить. Значит, еще не все потеряно.

Когда я поднимался по лестнице, переглянулся с ниссе. Ей и Селине разрешили остаться на совете. Итта мне улыбнулась и ободряюще подмигнула. А льюнари, судя по вытянутому лицу и широко раскрытым глазам, похоже, еще не совсем осознала происходящее.

Я хмыкнул. Статус моих девчонок сегодня явно скакнул на новый уровень. Осталось понять, до чего договорятся первородные.

Взглянув на светлеющее небо над крышами, я отметил, что скоро рассвет. Пропустив небольшой сгусток маны по энергоканалам, я взбодрился. Не время отдыхать. Еще много дел.

Я повернул голову и увидел торопящегося в мою сторону Люкаса. Лицо у него было мрачное, и я сразу понял, что добрых новостей он не принес.

Ночь окутывала причал густым мраком, и только редкие фонари указывали путь к воде. На часах было около трех, когда я, укрывшись за штабелями старых бочек, наблюдал за погрузкой.

Сюда на фургонах приехали мои люди: вся обслуга Лисьей норы со своими семьями во главе с Бертраном и Жаком, а также все дружинники. Они тащили тяжелые ящики и тюки, переговариваясь вполголоса. В темноте их лица едва угадывались, но я знал каждое в деталях.