Держа винтовку наготове, пошёл к дереву. Третий, раненый в плечо, попытался поднять винтовку и взять меня на прицел, но я выстрелил, благо в магазине ещё две пули, и он, выронив оружие, повалился лицом в снег.

Я без особого труда приподнял ствол дерева, занес его в сторону от дороги. Раненый в живот выполз на дорогу и взмолился:

— Мне нужен лекарь!

— А мне домик на море, — ответил я. — Хочешь, добью?

Он дёрнулся, но прислушался, волчий вой слышен всё громче, сказал обречённо:

— Добей…

— Не могу, — ответил я с сочувствием. — Я гуманист. Постарайся с ними подружиться. Животные тоже люди. Только лучше.

Сюзанна бросилась навстречу.

— Так это было нападение?

— Какое нападение? — удивился я. — Это смех, а не нападение! Марш взад, надо ехать, город уже вот-вот.

Остаток дороги она молчала, поглядывала искоса, но я смотрел только на дорогу. Людей на улице почти нет, только проехали двое конных в голубых мундирах, офицеры не так давно учрежденного жандармского корпуса, пока ещё радетели мира и спокойствия, плохая слава придёт позже.

Сюзанну высадил перед Центром Торговли, там под одной крышей десятки и десятки самых разнообразных магазинов, пообещал через часок заехать, на что она велела не торопиться, не торопиться, хотя понимает как я быстро соскучусь по её присутствию, её улыбке, её сиянию, её облагораживающему влиянию на дремучесть мохнатого барона из дикой Сибири.

Дворец семьи Горчаковых, как и положено такому старинному роду, выглядит монументально и солидно, словно построили ещё во времена Рюрика, и таким простоит до скончания веков.

Меня пропустили без вопросов, предупреждены, навстречу выбежал Горчаков-младший, воскликнул с облегчением:

— Ух ты, даже не опоздал!

— У меня ж теперь часы, — ответил я. — Без часов человек разве человек? Даже меньше, чем полчеловека.

Я сбросил шинель на руки слуги, причесался у большого зеркала. Горчаков усадил меня прямо там же в кресло и начал жадно расспрашивать, как у меня и что, я же теперь орденоносец, награжден прямо из рук императора, с ума сойти, обо мне целую неделю говорил весь Петербург! Ну, пусть не весь и не всю неделю, но какое-то время был обсуждаем, а это так важно, так важно в светской жизни высшего света.

Потом явился дворецкий, важный, как генерал, одет как фельдмаршал, учтиво-напыщенно сообщил, что его высочество светлейший князь изволит принять моё всего лишь благородие через полчаса.

Горчаков подмигнул.

— Всё в порядке, он всегда занят, работает с раннего утра и до ночи. У нас в семье все такие. Берут пример с Его Величества!

— Потому и достигли высот, — согласился я. — Знатное происхождение ни при чём, стране нужны умные и работоспособные люди.

Он сказал гордо:

— Мы такие! От работы не прячемся, как собаки от мух.

В небольшой гостиной, где нас расположили, тепло и уютно, вскоре принесли горячий чай, самое то при такой мерзкой погоде, жаль только, что Горчаков-старший привержен старине и не употребляет модный кофий.

— Отец сейчас принимает Шебалина, — пояснил Горчаков, — он рулит Главным артиллерийским управлением. А при нём есть Управление Ружейных дел!..

Я с удовольствием держал в ладонях чашку с горячим чаем, жар от её керамических боков вливается в мои пальцы, заставляя кровь двигаться быстрее.

— И кто там? — спросил я мирно, стараясь, чтобы в голосе не звучало пренебрежения. — В этом Управлении Ружейных дел? Бояре, что и на пищаль смотрят с опаской, как на гремучую змею? Как же, пуля дура, штык молодец! Но пуля дура, если стрелок дурак.

Он сделал большой глоток, поперхнулся, чай нам подали прямо из самовара.

— Всё равно, — сказал он сиплым голосом, — всё равно она вертится!.. Мы найдем выход. Ты найдешь! Ты же Вадбольский!

Я не сразу врубился, при чём тут Вадбольский, потом сообразил, Вадбольские в этих краях рулили ещё до прихода Рюрика, да и потом, хоть и не рвались править государством, но вынесли все войны, все катастрофы, все неурожаи. В моё время википедия насчитала Вадбольских тысячи и тысячи, размножились ещё как, в то время как другие древние рода исчезали без следа, их заменяли новые, возвышались и тоже гибли, а Вадбольским, как тараканам, всё хоть бы хны.

— Найдем, — согласился я со вздохом, — только найти нужно было вчера, а найдем завтра. А сегодня…

Он вскинулся, как молодой конь.

— Да не будет никакой катастрофы!.. Ну зашла англо-французская эскадра, ну шастает по Чёрному морю.

— Ну потопили десяток-другой наших торговых кораблей, — сказал я ему в тон, — а чё такова? Просто недружественные жесты. Сигналы, как говорят.

Он дёрнулся, посмотрел злыми глазами.

— Ты чего? Я о таком не читал!

— Прочтёшь, — заверил я. — Замалчивать плохие новости начали ещё в каменном веке. Топят, Саша, топят. И вот-вот начнут высадку в Крыму.