— Вон тот длинный авто напротив входа в Торговый Центр, — сообщила она. — В нём четверо. Передние без винтовок, но с револьверами. Да смотри сам!

Я позумил картинку, чёткость не очень, мелкий снежок мешает, но надо снабдить Мату и остальных светофильтрами. Можно понять, что на заднем сиденье расположились настоящие стрелки. Винтовки с удлинёнными стволами, явно ручная работа, безумно дорогие, карманы оттопыриваются от патронов.

Один при мне зарядил винтовку, я успел рассмотреть глазами Маты Хари эти крупные боеприпасы толщиной с мой большой палец, оголённый кончик светится красным, словно раскалённый на углях прут.

— Не будем умничать, — пробормотал я. — Иногда прямая линия, как говорил Гомер, ас-сырат аль-мустакым, что значит прямой путь — лучший путь.

— Поняла, — сказала она безучастно. — Только наблюдаю?

— Да, — подтвердил я. — Меня всё ещё коробит, когда искусственный интеллект вредит человеку.

— Но там ведь плохие люди?

— А вы очень-то разбираетесь? Бей двуногих, это кто говорил?.. Неужели я первый? Тогда забудь.

Я демонстративно остановил автомобиль возле небольшого магазина готовой одежды рядом с входом в Торговый Центр, неспешно вошёл вовнутрь, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы не выстуживать помещение.

Покупателей не видно, только единственный продавец лениво беседует то ли со слугой, то ли с пришедшим навестить его родственником.

Я быстро прошёл между рядами с одеждой, выскользнул в подсобное помещение, всё старался проделывать так быстро, чтобы не успели ни остановить, ни спросить что мне тут нужно.

А нужно пустяк, я выскользнул на другую сторону улицы, быстро обогнул здание. Если я правильно рассчитал…

— Всё правильно, — раздался голос Мата Хари. — Автомобиль оставили напротив парадного вон той пятиэтажки, а сами сейчас поднимаются на крышу.

— Спасибо, — сказал я с удовлетворением. Как же просто просчитываются простейшие действия этих простых и очень даже простых людей. Никакой фантазии, всё по старым инструкциям. — Мониторь, я постараюсь быстро.

Я быстро, любуясь своей ловкостью и неутомимостью, почти бегом, но бесшумно поднялся по пожарной лестнице, оказавшись за спинами снайперов.

Один уже залёг за удлинённой снайперской винтовкой, глядя в оптический прицел, достаточно совершенный, а я, блин, собирался его изобрести в ближайшие пару лет, зато резко повернулся второй, пистолет уже в его руках и нацелен мне в грудь.

Я не успел выстрелить, как нечто толкнуло его в спину с такой силой, что он покачнулся, но выстрелил, хотя пуля ушла мимо.

Мой глок дёрнулся дважды, первая пуля пробила навылет плечо наблюдателя, а вторая ударила в затылок снайперу.

— Хорошая скорость, — сказала незримая Мата Хари, — но если бы не я…

— Мой доспех бы выдержал, — ответил я. — Ну, почти уверен.

Я ногой выбил револьвер из руки раненого как раз в момент, когда тот перехватил его в левую руку.

— Сволочь, — прохрипел он. — За такого могли бы дать и больше…

— А сколько дали? — поинтересовался я. — Хотя ладно, молчи. Обидно, вечно меня недооценивают. Да и неприлично о деньгах, мы же аристократы?

Он пробормотал, кривясь от боли:

— Я дворянин, из потомственных…

— Но деньги взял у криминального авторитета? — поинтересовался я. — Аристократы так не поступают.

— Ты сам из воров, — сказал он тупо.

— И ты поверил? — спросил я. — Знаешь, я чувствую, когда мне брешут. Скажи имя заказчика.

— Ни за что, — ответил он сквозь зубы, — Моя честь…

— У наёмников нет чести, — ответил я. — Все эти рассказы про ваши кодексы, правила чести — липа для молодых дураков. Я молодой, да, но не дурак. Ладно, буду резать медленно и терпеливо, оба получим удовольствие…

— Ты так не сделаешь!

— Почему? Просто воображу, что работаю на бойне мясником, и мне поручили снять с овцы шкуру… Хотя ты больше похож на свинью.

Выстрелил ему в другое плечо, рука повисла, сопротивление сорвано, я сорвал с него вязаную шапочку и засунул ему в рот. Он вытаращил глаза, то ли у него насморк, то ли в ужасе, что такой молодой и красивый, но уже маньяк. Я мило улыбнулся, взрезал руку у локтя, там сходятся пучки нервных окончаний, а потом, не мудрствуя лукаво, придержал его растопыренную ладонь на камне крыши и начал рукоятью глока расплющивать ногти, в кончиках пальцев тоже уйма чувствительных нервов, подтвердит всякий, кто хоть раз попадал молотком по пальцу.

Он пробовал молча орать, лицо стало таким красным, что вот-вот взорвется, затем в его глазах я прочел, что всё, сдаётся, готов выдать всех и вся.

Я выдёрнул из его пасти шапочку, он прошептал едва слышно:

— Барон… Белюстин… Заказ от него…

— Спасибо, — ответил я.

Надо было прирезать, как свинью, но я поднялся, отступил на шаг и выстрелил ему в лоб из его же револьвера. В конце концов, он не вор, а бывший военный.

У обоих револьверы, взял с собой, винтовку покрутил в руках, настоящее чудо техники, чувствуется работа на ювелирном уровне, всё отточено и вылизано до блеска, не так тщательно бриллианты вставляют в золотые кольца стоимостью в миллион, как здесь прицелована каждая деталь.