Он умолк, такое не принимает, у нас самая сильная армия в мире, и вообще мы самые-самые лучшие, нас все боятся и потому уважают или же делают вид, а я несу чёрт-те что.

Я тоже промолчал, сейчас глупо спорить. Может быть, потом, когда?.. А сейчас ждём, когда гром грянет. Вернее, жду я, остальные уверены, что никогда не грянет.

Вон, Горчаков старший работает даже дома, обсуждает что-то с главой артиллеристов России. Я тоже из тех, кто может работать на удалёнке, вдали от родного кабинета, вот и здесь могу тихонько порадоваться, что продажа патента на спички начала приносить немалые деньги, также увеличился ручей и от реализации зелий «От графини Кржижановской», а теперь ещё дополнительный и немалый доход дают предприятия Гендриковых.

Самое большое вливание, конечно, со счетов Гендрикова в Императорском Банке, семнадцать миллионов на одном счету и восемь на другом. Деньги кажутся колоссальными, но когда я пригласил строителей и объяснил, что мне нужно выстроить на моих землях, мне и те суммы показались крохотными.

В комнату вошёл то ли дворецкий, то ли камердинер, одет ещё более пышно, чем тот, что нас встречал, в завитом парике по моде прошлого века.

Мы перевели на него вопрошающие взгляды. Он поклонился и почтительнейшим голосом провозгласил в пространство комнаты:

— Светлейший князь ожидает вас в кабинете.

Горчаков подхватился.

— Юра, пойдем!..

— Пойдем, — согласился я. — А то чай уже выпили, печенье съели…

— Да, — подтвердил он. — Могли бы принести и больше. Но нельзя, этикет.

— А тебе регламент не жмет?

— Жмет, — признался он, — но мы же человеки? Надо, Юра, соответствовать.

— Знать бы, — ответил я со вздохом, — что надо, чтобы соответствовать в самом деле.

Он лишь повёл глазом, стараясь понять, чему нужно соответствовать в самом деле.

В кабинете светлейшего князя обстановка дорогая, но всё в строгом стиле времён Екатерины, что говорит о вкусе и даже мировоззрении хозяина кабинета. Сам Горчаков-старший на высоком стуле, явно прогрессирует дальнозоркость, быстро-быстро строчит гусиным пером по бумаге, строг, подтянут, чисто выбрит, хотя в моде растительность на лице, хоть в виде бороды или мощных бакенбардов, а у этого даже усов нет, зато лучше видно, что лицо дышит энергией, светлейший князь даже за столом смотрится как стянутая в тугой ком пружина.

Он лишь поднял голову, это и есть приветствие не станет же всесильный глава Имперской Канцелярии вскакивать и бежать к двум курсантам с протянутой рукой.

Я остановился на тщательно выверенном этикетом расстоянии, склонил голову в приветствии младшего старшему.

— Счастлив выразить своё уважение…

— Это Юрий Вадбольский, — перебил меня Горчаков-младший. — Отец, я тебе о нём рассказывал.

Горчаков-старший положил перо на стол, всмотрелся в меня уже очень внимательно.

— Да помню, — произнес он чутким голосом. — Полковник Жилин все уши прожужжал, какие у вас винтовки, какие условия для нижних чинов, как не хотелось уводить оттуда солдат…

Он жестом велел нам сесть на диван слева от стола, сам повернулся в кресле, оказавшись перед нами лицом к лицу. Я ещё раз отметил, что не заморачивается выращиванием усов, бороды или хотя бы бакенбардов, типичный политик следующего века, разве что мундир смотрится странно, но даже он чист от орденов и звёзд, хотя я знаю, у светлейшего князя их немало.

— Все данные, — произнес он, — что стекаются ко мне, говорят о том, что вы можете принести изрядную пользу Государю и Отечеству.

Я поклонился, не поднимаясь из кресла.

— Эти слова великая честь.

Он продолжил тем же тоном:

— Есть мнение, что стоит выкупить у вас патент и производить винтовки на государственных заводах.

Горчаков-младший радостно заулыбался, я ещё раз поклонился, голова не отвалится, а старшим приятно, сказал чуть ли не виноватым голосом:

— Простите великодушно, ваше высочество, но я не хочу иметь дело с государственными предприятиями.

Он нахмурился.

— Что случилось?

Я ответил вежливо:

— Чтобы государственное работало с нужной отдачей, там все сотрудники должны ставить интересы империи превыше личных. Так бывает крайне редкостно… на самом же деле такого не бывает вовсе. А вот частный предприниматель всегда ставит свои личные интересы превыше всего-всего. Потому делает всё быстро.

Он подождал, я вежливо молчу, уже сказал всё, он наконец догадался, хмыкнул, нахмурился, но не рассердился, в задумчивости перевёл взгляд на своего отпрыска, потом снова на меня.