Когда о случившемся рассказали взрослым, те отругали детей, думая, что их дурачат. Однако пропавшего мальчика так и не нашли, а камень лежал в указанном месте. К нему запретили подходить, опасаясь древнего колдовства. Потом вода вернулась, и каменная плита с письменами скрылась. До сих пор Нильс не знал, принесло ли загадочные камень во время отлива, или же он всегда лежал там — на дне, всего в сотне метрах от берега.

Много позже, узнав об имперских Обелисках, он думал, что исчезнувший в тот раз мальчик, прошел как раз через один из таких древних механизмов, сработавших на присутствие живого существа. Но от теории пришлось отказаться, потому что в описании четко указывалось, что для путешествий через Обелиски требовалась Метка Тонких Путей. Которой разумеется не могло быть у простого мальчишки из рыбацкого поселения.

Он так и не разгадал эту загадку, зато тот случай круто изменил его жизнь. Нильс не пошел по пути родителей, не стал рыбаком, вместо этого сбежав из дома в пятнадцать, в попытках найти свой собственный путь.

Потом были долгие годы поисков и скитаний, полные, как успехов, так и разочарований. В конце концов ему пришлось признать, что дорога мага не для него, и что необходимо как-то устраиваться в жизни. Так он стал охотником за древними вещами и редкостями. Благодаря полученным ранее знаниям, у него получилось стать одним из лучших в своем ремесле, и Камень Душ должен был стать венцом его карьеры. Но тут случился странный колдун, невероятно могущественный, заставший старую мечту вспыхнуть с новой силой.

Нильс вновь посмотрел на лежащего колдуна, от фигуры в темном плаще даже в бессознательном состоянии веяло злой силой. Жестокий и безжалостный, со стальной волей, способной сломить любую преграду, не признающей ничего, кроме своей цели, идущей до конца невзирая на сопротивление всего мира. Именно о таких магах-заклинателях времен Старой Империи рассказывали древние хроники. Они стояли на особом счету даже в Коллегии. Поговаривали, именно они устроили мятеж, приведший к падению Империи, не желая больше исполнять приказы чиновничьих крыс из императорской канцелярии.

Правда это или нет, никто не знал, Империя разрушилась слишком быстро. Но лично Нильс думал, что к падению привели сразу несколько факторов, начиная от недовольства сильнейших заклинателей из Коллегии и заканчивая амбициями властолюбивых наместников, желавших править лично, превратившие бывшие провинции в королевства.

— И всему пришел конец, — пробормотал Нильс и поворошил прутиком погасший костер. Следовало подкинуть дров, но вокруг не осталось даже мелкого хвороста. Светало, в любой момент к башне могли заявится ее бывшие обитатели. Без колдуна справится в одиночку с разбойниками не было шансов.

Мелькнула мысль взвалить бессознательное тело на лошадь, перекинув через седло, чтобы уехать подальше, но он не знал в каком состоянии находился маг с точки зрения внутренних повреждений. Может его нельзя двигать, Нильсу уже приходилось видеть, как раненные после такого умирали от внутреннего кровотечения.

Но и сидеть на месте, ожидая появления мародеров глупо. Скоро станет светло, и даже с большого расстояния можно будет увидеть разрушенный остов башни. После этого разбойники наверняка не выдержат и подберутся поближе, понаблюдать, что случилось. Близко подходить не станут, поостерегутся. Но в конечном итоге обязательно заметят импровизированные лагерь с костром и двумя стреноженными лошадьми, и подойдя ближе поймут, что колдун без сознания.

Что произойдет дальше оставалось лишь гадать. Либо бандиты удовольствуются пассивным наблюдением — во что совершенно не верилось. Либо попытаются атаковать, воспользовавшись бессознательным состоянием колдуна.

Лично Нильс ставил на второй вариант и потому усиленно размышлял, что делать дальше. Оставаться на месте становилось все опаснее и поездка заклинателя, перекинутым через седло, уже не выглядела чрезмерной.

К счастью, когда следопыт уже решил приступать к делу, собирая вещи, колдун вдруг вздрогнул и открыл глаза, уставившись на спасителя тяжелым взглядом.

Тело ломит, как после сильных перегрузок, каждая мышца болит, конечности налиты тяжестью, в голове туман, мысли ускользают, как тени. Сколько продлилось это состояние трудно сказать, но в конечном итоге разум начал постепенно проясняться.

Думать было сложно, первые мгновение даже не мог осознать себя, и что хуже — вспомнить свое имя. Кто я? Где я? Эти вопросы скользили в сознании подобно легким дуновением ветра. В какой-то момент стало легче, и я вспомнил: себя, прошлую жизнь, перенос, другой мир, разрушенный форт и все события, последовавшие за этим. Они обрушились подобно водопаду, и осознавшая себя личность на несколько секунд захлебнулась в воспоминаниях, перепутанных с отрезками памяти давно умершего Га-Хора.

Это было странное ощущение, когда твою жизнь будто нарезали слоями, перемешали и сбросили сверху, позволив упасть, как придется. Я даже заблудился в памяти, не зная, какая принадлежит прежнему я, а какая совершенно иной личности — тени, оставшейся доживать век в заброшенном форте.

Но все рано или поздно подходит к концу, удалось и мне справиться с бардаком в голове, ощутив себя прежним. Мысли выстраивались в четком порядке, холодном сосредоточении, присущим адептам мар-шааг.

И сразу на ум пришли последние мгновения пошедшего не по плану ритуала. Проклятые синие нити. Они все же сыграли свою роль, став ключом для открытия врат в магическом фоне, откуда хлынул безудержный поток свободной энергии, накопленный в башне за последнюю половину тысячи лет. Не знаю, что делало это сооружение в прежние времена, но с ролью невольного накопителя она справилась отлично.