Медленный вдох. Задержка дыхания. Такой же медленный выдох. Я сидел перед костром применяя дыхательную технику, вгоняя сознание в транс, ускоряя отдых, наполняя тело выносливостью.

Нильс не мешал, молча возился с готовкой, изредка бросая в мою сторону заинтересованные взгляды.

Окружающий мир поблек, чтобы через секунду вспыхнуть с невероятной четкостью. Восприятие усилилось скачком, позволив осознать окружающий мир, как единое целое с расширившимся сознанием.

Холодный ветер обдувает со всех стороны, так что языки костра прыгают, как сумасшедшие. Небо затянуто тучами, но с редкими просветами. Время далеко пополудни, но до заката не меньше пяти-шести часов. Погода умеренная, типичная для осени в этих краях.

Разум очистился, вымывая из тела и разума чувство усталости. Вскоре это ощущение ушло из мышц. С кончиком ног до макушки прокатилась волна бодрости. Стало значительно лучше.

Я открыл глаза и первое что увидел — Нильса. Следопыт сидел на корточках по другую сторону костра и пялился, забыв о мешке в руках. Увидев, что смотрю, смутился.

— Извините, — пробормотал он, вновь залезая в мешок с продуктами. Потом не выдержал и отвлекся, подняв голову: — А этому тоже можно научиться? — спросил и не дожидаясь ответа пояснил: — Ваша аура всего за несколько секунд сменила цвет, с блеклого стала насыщенной, словно ее накрыло мощным потоком.

Я помедлил, приходя в себя после короткого, но интенсивного транса восстановления. И только после этого нехотя ответил:

— Для этого необходима развитая внутренняя энергетическая структура. Но даже с ней примененная техника не даст восполнения истраченных резервов. Я лишь, фигурально выражаясь «достал со дна остатки» и распределил их по внешнему слою оболочки тонкого тела для усиленного воздействия на организм.

Рука Нильса протянулась через огонь с баклажкой с вином.

— То есть, это не полное восстановление, — уточнил он.

Я сделал глоток, пожал плечами и пояснил:

— Энергия не появляется из ниоткуда мгновенно, она накапливается постепенно, нужно время, чтобы опустошенные внутренние резервы пришли в норму. Можно использовать накопители, — рука дотронулась до кулона на груди, — но без острой необходимости этого лучше не делать, иначе организм привыкнет к постоянным внешним источникам и деградирует.

На расстеленной тряпице появились куски валяного мяса, четверть круга сыра — твердого, как камень, но невероятно сытного, хлеб, и пара яблок. Следопыт в нерешительности взглянул на костер, затем на меня:

— Может горячее не будем готовить? Воды не так много. Предлагаю подождать до вечера, может попадется родник.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Лучше и правда по-быстрому обсушиться, перекусить и отправиться дальше. Если начнем кашеварить, то задержимся минимум на час-полтора. Даже самая примитивная похлебка требует времени на готовку. Потом будем есть, после захотим отдохнуть, не ехать же с набитыми животами в дорогу.

— Лучше плотный ужин, чем плотный обед, — согласился я.

Нильс облегченно вздохнул, ему тоже не особо хотелось возиться с едой. К тому же, имелся немаленький шанс встретить по пути обещанный постоялый двор. Если трактирщик, конечно, не соврал и на Южном тракте действительно попадались места для ночлега.

Через пару минут мы жевали холодное мясо, откусывали сыр и заедали хлебом. Неплохое вино разбавляло скудный перекус, приятно согревая организм изнутри.

— Недурно. Мне приходилось питаться гораздо хуже, — поделился Нильс, сделав мощный глоток из баклажки.

— Не налегай, — посоветовал я, и сам приложился к горловине кожаного бурдюка.

А впрочем, охотник за древностями прав, и правда все довольно недурно, в том смысле, что могло оказаться гораздо хуже. Мы могли не встретить постоялый двор, где переночевали и пополнили припасы, дождь мог до сих пор лить, как из ведра, а навстречу могли попасться патрули Ольца и Андара. В общем, следовало быть благодарными за то что есть, а не ныть чего не было.

И при всем при этом, мертвые солдаты у моста никак не желали выходить из головы. И похоже не только у меня, задумчиво глядя в огонь, Нильс вдруг заговорил:

— Это было года четыре назад. Я принес знакомому торговцу добычу. Мы слегка поспорили из-за цены, а затем в лавку зашел еще один посетитель. Обычный мужик, ничего особенного, из тех, на ком не зацепится взгляд. Напоминал зажиточного горожанина из тех, что за жизнь ни разу не покидал пределы родного города. Я еще помню подумал, зачем такому сычу к старине Альберту, у того весьма специфический товар и обычной рухлядью он не торгует.

Следопыт сделал паузу и приложился к баклажке. Я внимательно слушал, рассеяно отправляя в рот поочередно кусочки мяса, хлеба и сыра, делая редкие глотки вина.