Колокола в деревне прозвонили вдалеке, и старейшина поднял руки.

— Живите счастливо, мои дети.

Толпа закричала.

А затем Аню и остальных начали подталкивать вперед мужчины с факелами. Пламя лизнуло рукав Фионы, когда она замешкалась, и она вскрикнула, поспешив вперед.

Эти факелы двигались вдоль границы болота всю ночь. Это был другой аспект ритуала, о котором знали немногие, потому что лишь немногие бродили по туманной темноте так, как я. В детстве я не понимала, зачем мужчины охраняли берег, но шесть лет назад я увидела, как они загнали плачущую женщину обратно в трясину, и все стало ясно. Вера не могла пережить доказательства своей ошибки — так что старейшина и его акколиты должны были убедиться, что никто не вернется назад.

Четыре женщины неуверенно шагнули в болото. Мои мышцы напряглись, сдерживая порыв немедленно следовать за ними, но пока они были в безопасности. Люди бросали медяки с пожеланиями целыми поколениями, и эти тропы были хорошо известны. Но как только они углубятся в настоящую темноту…

Их силуэты в белых платьях становились призрачными, удаляясь все дальше. Я подавила свой страх, сосредоточившись на одной мысли: защитить Аню.

Заиграла скрипка, и люди начали танцевать вокруг костров, выстроенных вдоль берега. Я выждала, пока старейшина отвернулся, чтобы поговорить с одним из верующих. Затем я протиснулась сквозь толпу и побежала.

Раздались крики удивления, и кто-то схватил меня за плащ, но я вырвалась. Вскоре мои сапоги заскользили по грязному мху, а затем я была уже слишком быстра и уверена на узкой тропе, чтобы меня могли догнать. Впрочем, никто и не пытался: это была священная ночь, и большинство боялись нарушить ритуал. Старейшина, без сомнения, превратит мое нарушение правил в проповедь, скорее всего, добавив вымышленные ужасы, которые со мной случатся. Но мне было все равно. Мы либо доберемся до Мистея, найдем дорогу из болота и начнем жизнь заново с вырученных денег… либо утонем вместе.

Тропа была знакомой под ногами, а отблески факелов освещали путь, хоть и тускло, словно угли. Свет уже почти угас, когда я догнала белые фигуры.

— Кенна! — ахнула Аня. Она смотрела на меня так, будто не могла поверить, что я настоящая, а затем бросилась обнимать. — Что ты здесь делаешь?

— Помогаю найти путь. — Я посмотрела на остальных женщин; все они дрожали и выглядели куда менее уверенными вдали от света и тепла собрания. — Никто из вас не знает этих троп. А я знаю, хотя бы частично. И у меня есть это, чтобы проверять землю. — Я подняла посох.

— Фейри поведут нас, — заявила Нора с осуждением в голосе, глядя на меня.

— Пусть ведут, — я окинула взглядом золотые огоньки, парившие вдали. — Но если не поведут…

— Они поведут, — отрезала Нора. — Тебе стоит вернуться. Тебе не место здесь.

Аня просто смотрела на меня. В темноте ее глаза казались пугающе пустыми.

— Я иду с вами, — только и сказала я.

Нора снова пробурчала что-то недовольное, но остальные, казалось, были рады. Аня крепко сжала мою руку.

— Я рада, что ты здесь, — тихо сказала она. — Я до сих пор не знаю, что обо всем этом думать, но с тобой мне будет легче.

Я снова обняла ее.

— Я никогда тебя не брошу. И даже не думай бросить меня.

Она слабо засмеялась, почти шепотом.

— Кенна Бесстрашная, — сказала она, повторяя имя, которое дала мне в детстве, когда мы играли в войну. — Давай найдем Мистей вместе.

Луна была нашим единственным спутником, пока мы углублялись в болото. Скрипка затихала вдали, сменяясь эхом смеха. Деревенские жители будут праздновать до полуночи, пировать и танцевать в честь солнцестояния.

Сначала Нора попыталась идти впереди, но, когда ее нога соскользнула с узкой кочки в лужу, она решила, что лучше пустить вперед человека с посохом. Вскоре девушки пошли за мной, как утята за матерью. Туман закручивался вокруг наших щиколоток, воздух был холодным и липким. Кто-то начал тихо плакать — скорее всего, Фиона, — но я не оборачивалась. Я знала только одно: Аня шла прямо за мной, и я готова была сделать все, чтобы мы выбрались отсюда живыми.

Я держала Аню за руку, пока вела их по тропе, которую выучила наизусть. Я выбрала этот путь, потому что он был самым прямым к центру болота — это казалось более логичным выбором, чем те тропы, что блуждали ближе к берегу. Было утешительно идти, держась за руки, но вскоре тропа стала слишком узкой, и мне пришлось ее отпустить.

— Осторожно, — предупредила я. — Здесь она всего в несколько футов шириной. Шагайте ровно туда, куда я.

Луна была достаточно яркой, чтобы я различала знакомые детали. Гнилое бревно. Густую кочку травы. Развилку, где тропа расходилась на две.

Я замерла, постукивая посохом по мягкой земле. До сих пор он не был нужен, так как эти тропы были мне знакомы, но мы приближались к пределам моего знания.

— Что случилось? — спросила Аня.

— Я не знаю, какой путь выбрать, — призналась я. — Мне никогда не удавалось найти дорогу на сушу, кроме той, по которой мы только что пришли.