Ее жизнь и дом сгорели дотла, напомнила я себе, глядя на все усиливающееся выражение уверенности на ее лице. Как и моя мать, потерявшая мужа и вместе с ним свои планы на любящую, стабильную жизнь — что-то должно было заполнить эту пустоту, и вот оно.

— Может быть, они позволят мне забрать тебя в Мистей, — пробормотала она. — Я спрошу, когда устроюсь там. Мы не будем врозь навсегда.

Я не знала, что сказать на это. Этого не случится, но как я могла отнять у нее эту крошечную надежду? Поэтому я просто кивнула, с трудом сдерживая подступившие слезы.

Аня глубоко вздохнула, затем повернулась к помощнику старейшины.

— Я готова.

Я смотрела, как она идет к ступеням храма, чувствуя одновременно оцепенение и мучительную боль, будто меня раздавил валун, лишив кровотока мои самые важные части. Аня была моей лучшей подругой столько, сколько я себя помню. Моей единственной подругой, на самом деле, сестрой по духу. Мы хранили секреты друг друга как сокровища, и если я никогда не умела мечтать за себя, то иногда могла делать это за нее.

Аня стояла в линии из четырех женщин, пока старейшина завершал церемонию. Ее глаза были влажными, но голова поднята высоко. Бледный зимний свет подчеркивал золотистый отблеск ее волос, а ветер разрумянил ее щеки. Она была достаточно красива, чтобы стать невестой принца-фейри, и, если кто-то и заслуживал счастливого конца, так это она.

Но это была не та мечта, в которую я могла поверить. Не после лет, когда я слышала, как моя мать молилась глухим и равнодушным ушам. Не после того, как вылавливала из болота утопленников.

Моя вера была горькой, моя надежда почти исчезла, но у меня всегда была упрямая решимость и больше знаний о болоте, чем у любого в Тамблдауне. Где-то в этом обширном, туманном пространстве должен был быть путь в Мистей — а если не в Мистэй, то тропа к далеким городам и новому началу. У меня был посох, чтобы проверять зыбкую землю, и кинжал, который можно было продать, чтобы купить новое будущее для нас обеих.

Аня могла не верить, что ей нужно спасение, — но я все равно собиралась это сделать.

Глава 3

Я стояла на краю толпы той ночью, с капюшоном, натянутым на голову. Небо окончательно заволокло тьмой, а воздух стал таким холодным, что ломило кости. Ветер приносил запах снега, и тропы болота становились еще опаснее, когда лед покрывал грязь.

Вся деревня и наши гости стояли рядами, обращенными к болотам, держа в поднятых руках зажженные факелы. Этот участок болота был далеко от моей хижины, но я знала его. Я видела, как другие девушки уходили навстречу своей судьбе отсюда, и в детстве пробовала множество троп, пытаясь найти ту, что вела к фейри.

Ни одна из них не вела.

Аня и три другие жертвы стояли на краю, облаченные в одинаковые полупрозрачные белые платья. Если они не утонут, то, скорее всего, замерзнут насмерть. Фиона тихо плакала, но лица Норы и Берты сияли от волнения. Аня просто смотрела вдаль, спокойная, с выражением, которое я могла лишь угадывать.

Я пыталась увидеть ее между церемонией отбора и сегодняшней жертвой, но ее держали в храме, и акколиты не пускали меня внутрь. Я вернулась домой, чтобы поесть и взять свой надежный посох, с которым можно было проверять почву, как только мы окажемся на опасной территории.

Возможно, раньше я не находила пути в Мистей, но он должен был существовать — иначе легенды не появились бы вовсе. Я собиралась провести группу настолько далеко, насколько знала путь, а дальше мы разберемся вместе, сколько бы времени это ни заняло.

Или утонем вместе, прошептал разум.

Я вспомнила кривой камень с именем моей матери и хижину с протекающей крышей, где я проводила свои одинокие дни. Если в этой жизни не с кем было ее разделить, то в чем смысл? А Аня была одним из лучших людей на свете. Лучше утонуть, пытаясь спасти ее, чем жить, зная, что могла помочь, но не сделала этого.

Старейшина Холман говорил, но я не слушала, слишком занятая тем, чтобы мысленно прокладывать и перепроверять маршрут. Я уже слышала эту речь. Эти женщины такие счастливые, что их выбрали фейри. Такие благородные, что добровольно жертвуют собой ради блага Энтерры. Неверующие в южных городах никогда не поймут, какой долг благодарности они должны северным женщинам, ведь только благодаря таким ритуалам мы обеспечиваем доброжелательность фейри к нашей стране.

Пульс гулко отдавался в горле и запястьях, и мне было тошно от предвкушения и страха. Блуждающие огоньки вдалеке, казалось, манили. Их движение всегда казалось раньше бесцельным — может, сегодня они станут вести нас более целенаправленно?