Не думаю, что найдутся слова, чтобы описать тот кайф, который я испытал, когда посмотрел вниз и увидел ее красивые губы, обхватившие мой член. Черт, я фантазировал об этом с тех пор, как впервые увидел ее. Но чтобы это стало реальностью…

— Куда ты меня везешь? — повторяет она, обращая на меня свои огненные глаза, и, черт побери, если я снова не тверд.

В некоторой степени, я думал, что один раз попробую ее, и вычеркну из своих мыслей. Но теперь она еще больше засела в моей голове.

Я смотрю на нее и все, о чем могу думать, — это она, распростертая на заднем сиденье, мой член в ее киске и мое имя на ее губах, когда она стонет от удовольствия.

Я хочу обуздать ее. Вытрахать из нее злую девчонку и…

— Проклятье, — ворчу я, понимая, что мне чертовски трудно подавить свое влечение к ней.

Но это даже не влечение. Это что-то другое. Что-то граничащее с одержимостью, поскольку не проходит и минуты, чтобы я не думал о ее сочных губах и…

Я громко стону.

Наверное, дело в том, что она ненавидит меня так же сильно, как и я ее, а ее неприязнь ко мне только делает меня тверже, словно я какой-то больной ублюдок.

— Увидишь, — это все, что я говорю, когда она начинает беспокоиться, и я чертовски стараюсь не смотреть на нее. На то, как ее длинные ноги едва прикрыты юбкой платья, которое она носит, или на то, как каждый раз, когда она двигается на своем сидении, я могу немного увидеть ее трусики и…

Я болезненно тверд, мой член упирается в молнию, и я знаю, что не смогу найти облегчения. Только если я снова не буду держать ее тайную зависимость над головой, а я не хочу этого делать. Не снова.

Нет, в следующий раз, когда она придет ко мне, это будет по ее собственной воле, и она будет умолять меня трахнуть ее.

Мне просто нужно взять себя в руки, чтобы снова не облажаться, как прошлой ночью. При всей моей неприязни к ней, она заставляет меня вести себя не свойственно себе.

Может, дело в том, что я слишком давно не трахался. А может, дело в ее неземной красоте, потому что нет в мире человека, который бы не признал, что она — образец женской красоты. Черт, я сомневаюсь, что найдется кто-то, кто осмелится сказать, что она просто эффектная.

Да, должно быть, дело в этом. Ее красота, должно быть, дурманит мои мозги, потому что я ни за что на свете не полюбил бы такую гарпию, как она.

Она испорченная, злобная и откровенно мерзкая.

Выходка с лошадиной спермой и многочисленные видео, на которых я вымазан в ней, распространяемые в интернете, говорят мне об этом же.

Но даже при девяноста процентах отрицательных качеств в ней все равно есть что-то такое, что заставляет меня сходить с ума при мысли о том, что кто-то посмеет приблизиться к ней. Я готов был убить того парня за то, что он обнял ее.

Это ненормально.

Я заезжаю на парковку клиники, и поправляю штаны, когда выхожу из машины, чтобы моя эрекция была не так заметна.

Затем я почти тащу ее в лабораторию.

— Что мы здесь делаем? — она хмурится, когда видит, что это клиника.

— Ты сдаешь анализы, — говорю я ей, не слишком любезно.

— Анализы? Что ты имеешь в виду?

— Увидишь, — ворчу я.

Открыв дверь, я быстро беру два бланка и внимательно смотрю, как она заполняет свой.

— ЗППП? — Джианна хмурится, когда читает мелкий шрифт. — Зачем? — она поднимает на меня взгляд и чееерт… Если ангелы когда-нибудь спустятся на землю, они будут похожи на нее. Но они точно не будут такими грубыми.

— Мне нужно знать, что ты не заразила меня какой-нибудь странной дрянью, — отвечаю я ей, забирая у нее бланк и ставя галочки в графах для проверки на все болезни.

— Может, это ты меня чем-то заразил, — хмыкает она, задирая нос.

— Да ну, — фыркаю я. — Твой красивый рот — единственное место, где я побывал за долгое время. — Хватаю ее за челюсть, поворачивая лицом к себе. — Чего нельзя сказать о тебе, — я стискиваю зубы, произнося эти слова вслух. Мысль о том, что другой может прикоснуться к ней, или, что еще хуже, что она будет приветствовать эти прикосновения, выводит меня из равновесия.

— Ты мудак, — шипит она на меня, наконец-то показав свои когти.

— Хорошо, что ты заметила, солнышко, — говорю я, наклоняясь к ней, дразня ее призрачным прикосновением, мои губы нависают над ее губами, мое дыхание на ее губах.

Но я не захожу дальше. Нет, я не могу зайти дальше. Потому что я знаю, что если я почувствую вкус этих губ, она будет лежать на спине, раздвинув ноги, не заботясь о том, кто смотрит.

Блядь! Мне нужно взять себя в руки.