— Каков был твой план, Джианна? Убить меня? — тяну я, любуясь тем, как быстро маска сползает с нее.

До сих пор ей удавалось делать вид, что я ее не пугаю, но когда она смотрит в мои глаза и видит кипящее внутри насилие, она достаточно умна, чтобы понять, что должна бояться.

— Но ведь это не было промахом, так ведь? — продолжаю я, поднося руку к ране, из которой уже течет кровь. Смахнув немного красной жидкости пальцами, подношу ее к лицу и разглядываю. — Кто-то с твоим мастерством не промахнулся, если бы хотел моей смерти. Нет… — прищелкиваю языком. — Ты хотела вывести меня из строя, не так ли?

Она быстро моргает, все еще оглядываясь в поисках выхода.

— Джианна, Джианна, — наклоняюсь я к ней, поднося пальцы к ее лицу и размазывая немного своей крови по ее нетронутой коже. — Ты должна была сказать, если хочешь войны. Это то, в… — я прервался, увидев, что она прикусывает нижнюю губу, — чем я эксперт.

— Я случайно, — продолжает она, качая головой.

— Ты разозлила меня, Джианна. Очень разозлила, — говорю я ей серьезным тоном, наслаждаясь тем, как она извивается. Господи, это только делает меня тверже, несмотря на боль в плече.

Забавно, я получил пулю в левое плечо, спасая ее в ювелирном магазине, а теперь получил стрелу в правое плечо из-за ее истерик избалованной девчонки.

Потому что я прекрасно понимаю, почему она это сделала. Она хочет, чтобы меня заменили как можно скорее. И я также знаю почему.

— Мне… жаль, — шепчет она, и я не могу удержаться от того, чтобы не вскинуть брови от удивления при этих словах.

Проклятье, она, должно быть, в ужасе, если прибегает к волшебным словам.

— Я не очень хороший человек, когда злюсь. Но ты уже знаешь это, не так ли, солнышко?

— Я… — она поднимает глаза, чтобы встретиться с моими, ее рот открыт для слова, которое никак не выходит.

Медленно, я провожу своими окровавленными пальцами по ее щеке и шее, размазывая себя по ее идеальной коже. Дойдя до точки пульса, я обхватываю рукой ее красивую шею и один раз быстро сжимаю ее.

Ее глаза расширяются, и она вопросительно смотрит на меня.

— Ты боишься, — заявляю я, и зажмурив глаза, она вдыхает, как будто ее действительно поймали. — Но ты не боишься того, что я сделаю с тобой, — усмехаюсь я, мой голос низкий, мое дыхание касается ее кожи. — Нет, ты боишься, что тебе понравится это.

Ее глаза распахиваются, и эти великолепные золотые радужки яростно смотрят на меня.

— Да, именно так. Ты продолжаешь лгать себе. — Провожу тыльной стороной костяшек пальцев по ее груди, медленно поглаживая ее. Дрожь, проходящая по ее телу, безошибочно узнаваема, ее кожа краснеет, а язык украдкой смачивает губы. — Ты думаешь, что ненавидишь меня, — продолжаю я, прислушиваясь к небольшим изменениям в ее дыхании, — но это не так. Не совсем. Ты просто ненавидишь себя за то, что хочешь меня. — Говорю я уверенно.

Ее глаза расширяются от шока, и она медленно качает головой.

— Ты знаешь, что это правда. Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. Я могу тебе не нравиться, но готов поспорить, что твоя киска уже мокрая от моих рук на тебе. Разве не так? — ухмыляюсь, опуская руку ниже, чтобы она нависала над ее бугром.

Дыхание Джианны сбивается, спина слегка выгибается, голова наклоняется в мою сторону, и она смотрит на меня с замешательством в глазах.

— Тебе нравится, когда мои грубые крестьянские руки касаются твоего тела, не так ли, солнышко? Так же, как тебе нравится, когда мой член находится у тебя во рту, пока я трахаю тебя и кончаю тебе на лицо. Когда шавка кончает в твой красивый ротик, а ты глотаешь каждую каплю.

Она уже даже не скрывает своей реакции, ее зрачки поглощают радужку и превращают ее глаза в черные, бездонные ямы. Ее небольшое декольте позволяет мне видеть, как румянец ползет вверх от ее груди к шее, медленно окрашивая ее щеки в красный оттенок, который делает ее еще более сексуальной.

— И я готов поспорить, что ты трогала себя, представляя, что твои мягкие, изящные пальцы — это грубые, мозолистые пальцы, которые царапают и доставляют как удовольствие, так и боль, — продолжаю я будоражить ее, наслаждаясь тем, как ее тело реагирует на мои слова. — И я бы так и сделал. Я бы просунул свои толстые пальцы между твоих влажных губ, ища ту маленькую сладкую дырочку, которая спрятана у тебя между ног. И я бы медленно погрузил их внутрь, — она задыхается, ее голова откинута назад, она закрывает глаза, прикусив губу. — Я бы растянул и заполнил тебя, солнышко. Я бы довел тебя до грани, но не дал бы тебе никакого удовлетворения. Нет, пока бы ты не умоляла меня.

Черт, мой член уже течет в штаны, мои слова вызывают образы ее распростертой и отданной на мою милость.

— Остановись, — шепчет она, ее голос едва превышает шепот.

— Что-что? — улыбка тянется к моим губам от ее капитуляции.

— Пожалуйста… остановись, — повторяет она, зажмурив глаза и пытаясь регулировать дыхание.

Я возвращаю руку к ее шее, большим пальцем подтягиваю ее подбородок вверх, чтобы она смотрела прямо на меня. Опустив голову, я дразню ее ртом, не касаясь, но почти касаясь.