— Но… разве ты не хочешь… — я осекаюсь, румянец заливает мои черты.

— Ты не за этим сюда пришла, солнышко, — он убирает мою руку со своих брюк. — Как бы мне ни хотелось трахнуть тебя и кончить на все твое идеальное тело, я этого не сделаю.

— Почему?

— Потому что я уже однажды взял то, что ты не хотела отдавать. Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление и делала то, чего не хочешь.

Я не могу не посмотреть на него в замешательстве, мысль о том, что он не хотел бы, чтобы я его освободила, озадачивает.

Всю жизнь мне говорили, что я гожусь только для одного — служить отдушиной для мужского удовольствия. И вот он, этот мужчина, отказывается от моих прикосновений.

— Я не понимаю, — честно говорю я ему.

— А это как раз и есть проблема, Джианна, — кривит он губы. — Ты пришла ко мне, чтобы укрыться от грозы. Позволь мне дать тебе это, без всяких условий.

Он притягивает меня ближе к себе, его руки обхватывают меня и прижимают к своей груди. Кладет подбородок мне на макушку, и его прикосновение исцеляет и успокаивает.

— Спасибо, — шепчу я.

— Спи. Я с тобой.

И впервые я действительно засыпаю. Несмотря на громкий дождь, бьющий по окнам, или завывание ветра вдалеке. Я слышу гром, но мне уже не страшно.

Потому что меня окутывает обжигающее тепло, большие сильные руки обхватывают меня и оберегают от бед.

Я спокойна.

Но почему мне кажется, что жизнь, какой я ее знала раньше, уже не существует?

Я чувствую, как его тепло проникает в мою кожу. И, медленно приходя в себя, я понимаю, что это, возможно, лучший сон за всю мою жизнь. Открываю глаза, и он прямо напротив меня, его взгляд буравит меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

Утренние звуки окутывают комнату: щебечут птицы, люди передвигаются по дому и выкрикивают случайные фразы.

— Ты чертовски красива, солнышко, — он проводит большим пальцем по моей щеке, его голос густ и полон эмоций, он смотрит на меня так, будто никогда раньше не видел.

Я не могу не покраснеть от его слов, тем более что знаю, что, должно быть, не так уж хорошо выгляжу в такое раннее утро.

— Я должна идти, — шепчу я, хотя не делаю никаких усилий, чтобы сдвинуться с места.

— Должна, — соглашается он, но его рука ложится на мои волосы, а пальцы перебирают некоторые пряди.

— Я не смогу, если ты не отпустишь меня, — тихо говорю я, видя, что он не намерен меня отпускать.

— Я не знаю, хочу ли я, — уголки его рта искривляются. — Когда ты снова будешь такой податливой в моих объятиях?

— Может быть, если ты будешь хорошо себя вести… — я прерываюсь, проводя пальцами по его обнаженной груди.

Там тоже множество шрамов, и я могу только предположить, что они остались от службы в армии. У меня все еще не хватало смелости спросить об этом, в основном потому, что мы только начали становиться более откровенными друг с другом. Я не хочу задать неправильный вопрос, чтобы он меня оттолкнул.

Его ухмылка снова появляется, и руки опускаются на мою талию, притягивая меня, когда его рот прижимается к моему в жарком поцелуе.

— Мне нужно подготовиться к сегодняшнему гала-концерту, — лепечу я, задыхаясь и немного ошеломленная.

— Я знаю, — отвечает он, проводя губами по моему подбородку и шее, — и еще я знаю, что вокруг тебя будут крутиться другие мужчины, — произносит он, а затем прикусывает кожу прямо над моей ключицей, и посасывает.

Я ахаю, понимая, что он пытается сделать.

— Басс, — толкаю я его в плечи.

Он не отпускает меня, посасывая до тех пор, пока я не понимаю, что вся кровь уже прилила к поверхности.

— Вот так, — он еще раз облизывает метку, — теперь любой ублюдок, который посмотрит в твою сторону, будет знать, что ты под запретом.

— Что? Ты… — Я качаю головой, скандаля.

Но не успеваю я опомниться, как он обхватывает пальцами мою челюсть, крепко удерживает меня и притягивает к себе.

Его глаза смотрят на меня непреклонно.

— Я говорил серьезно, Джианна. Теперь ты принадлежишь мне. И я не делюсь, — заявляет он бесстрастным голосом. — Если я увижу, что другой мужчина хоть пальцем тебя тронет, я убью его, а тебя заставлю смотреть, — его тон леденящий душу, и чем больше я изучаю его лицо в поисках признаков шутки, тем больше понимаю, что он не шутит — он серьезен.

— Ты сумасшедший.

— Да, ты правильно поняла. Ты уже видела, как я убиваю. — Другой рукой Басс скользит по моей спине, медленно проводя кончиками пальцев по моему позвоночнику, заставляя меня вздрагивать в ответ. — Я делаю это очень легко. И я убью любого, кто посмеет хоть раз посмотреть на тебя не так, как надо.